«Ты грязь. Ничто иное, как бесполезный кусок дерьма, который не стоит того времени, которое я тебе сейчас уделяю. Ты насильник. Знаешь, что случается с насильниками? Они умирают. Жестоко. Я не думаю, что есть более поэтичная смерть, чем насильник — кто-то, кто прикасается к другим людям, хотя этот человек презирает их прикосновения, хотя они сказали нет, — умирает от этих рук, которые просто не знают, когда остановиться.
«Так вот что ты сделаешь. Я встану и выйду из этой комнаты. Как только дверь закроется, ты опустишь эту кувалду на свой жалкий член как можно сильнее. Я, блядь, серьезно. Затем досчитай до пяти и сделай то же самое со своей свободной рукой. Затем обеими ногами. Затем снова своим членом. И снова. Затем своими лодыжками и коленями. Как можно сильнее.
«Клянусь Юпитером, я узнаю, если ты этого не сделаешь, и я вернусь сюда, и будет намного, намного хуже. После того, как ты раздробишь все эти кости, ты возьмешь эту кувалду и засунёшь рукоять себе в глотку, пока не задохнешься.
«Можешь кричать от боли — никто не придет. Они подумают, что это я. Разве это не забавно?»
Я улыбнулся, и улыбка была полна зубов. Злая и порочная. Охранник трясся, и резкий запах мочи ударил в воздух. Я встал и потянулся к двери.
— Приготовься. — Моя рука обхватила дверную ручку. — На старт. — Я потянул ее на себя и шагнул наружу, позволяя толстой двери медленно закрыться. — Марш!
Я захлопнул дверь, и глухой удар, сопровождаемый криком, донесся до моих ушей, слегка приглушенный толстыми стенами. Повернувшись, я увидел Кама и Кая, смотрящих на меня.
Отряхнув грудь, я ответил на их взгляды. — Куда дальше?
Глава 14. Сейдж
Мы бежали так быстро и тихо, как только могли, следуя указаниям Наполеона. Он знал, где Сейдж, и это было все, что меня волновало в данный момент. Это была чистая удача или, возможно, судьба, что мы увидели того охранника, превращающегося в Слоана, и в итоге нашли Фишера. Слава богу, кстати. Я бросил быстрый взгляд на него через плечо и увидел его бесстрастное лицо. Пустое. Лишенное каких-либо эмоций.
Это могло стать проблемой позже. В прошлом, когда он становился таким, мало кто мог вытащить его обратно из его разума. Слоан всегда был лучшим вариантом для этого, но Слоана здесь не было. И если тот охранник притворялся Слоаном... У меня сжался желудок от этой мысли. Я видел, как Фишер убивал многих мужчин — это была наша работа. Но то, что произошло там, было личным. Когда Фиш был на задании, он действовал почти с клинической отстраненностью от тех, кого допрашивал. Но то, как его глаза загорелись, когда он понял, что тот охранник был в его власти, было леденящим душу. Он проявил больше эмоций в тот момент, чем когда мы вошли в его камеру.