Когда он говорил о них раньше, его лицо сияло, и я могла сказать, что он завел новых друзей. Я не думала, что у Слоана когда-либо были друзья, кроме Фишера, Кая и Кама. Надеюсь, у меня будет шанс встретить тех драконов и лично поблагодарить их за всю их помощь.

У нас были союзники. Нам просто нужно было понять, как их освободить, и тогда вся работа Азраэля рухнет. Нельзя построить королевство на шатком фундаменте и не предвидеть обвала. Все, что сделал Азраэль с самого начала, было неправильно. Он не был способен скрывать свои нарциссические наклонности достаточно долго, чтобы построить прочные, заслуживающие доверия отношения с людьми. Он предпочитал править, используя страх и террор, а не завоевывая людей любовью и уважением.

Я искренне верила, что если бы мы смогли освободить драконов и других заключенных в замке, мы могли бы устроить восстание, и Азраэль никогда больше не был бы проблемой. Я бы получила огромное удовольствие, наблюдая, как его свергают те, кого он считал, что может контролировать и пытать. Те, кого он считал ниже себя все это время. Единственное, что сделало бы это еще слаще, — если бы Лори была там в то же время.

Мы нырнули в облака, увидев вдалеке знакомый горный хребет. В моем животе запорхали бабочки — которые, давайте посмотрим правде в глаза, вероятно, были газами, потому что эти девочки делали меня ужасно газообразной. Казалось, в первую минуту полета меня двигали наполовину сила моих крыльев, наполовину сила пуканья. Я была так благодарна, что Слоан летел впереди, чтобы я могла пукать в покое. Я надеялась, что это просто из-за того, что я съела, потому что я никогда не услышу конца от парней, если это станет нормой.

Парни. Мысль о воссоединении с ними заставляла мою кожу покалывать от предвкушения, а пульс биться, как барабан. Я не могла дождаться, чтобы заполучить их в свои руки; я сомневалась, что когда-либо отпущу их. Не после этого.

Мы приземлились через мгновение, и Слоан плавно превратился, стоя голый, как сойка, и глядя на пейзаж. Я призвала для него одежду и бросила ее в затылок, заслужив от него фырканье и выражение «ты серьезно сейчас».

— Что? Ты не можешь расхаживать здесь голым!

— Вообще-то, я думаю, это одно из немногих мест, где никто и глазом не моргнет, увидев мужчину голым, — возразил он, поднимая бровь и натягивая трусы-боксеры.

Я фыркнула. — Да, ну, здесь могут быть женщины.

— Я все равно не думаю, что они бы возражали — он поднял на меня глаза, и медленная улыбка расплылась по его лицу. — О. Я понял. Моя женщина не хочет, чтобы другие женщины видели меня. Так вот оно что? Ты ревнуешь?