Я почувствовала взгляд Слоана на себе, и румянец расцвел на моих щеках. Попались.

— Что ж, у нас есть основания полагать, что превращение может быть прямым результатом вашей беременности. Как будто магия постепенно восстанавливается с исполнением пророчества. Мы не могли превращаться в течение очень, очень долгого времени. На самом деле было довольно нелепо, когда изменение вернулось к нам. Никто из нас не устоял на ногах. — Громоподобный смех Вейрина наполнил его пещерный дом, и я представила эту сцену в своей голове — мужчину такого же большого, как он, на дрожащих ногах, как новорожденный олененок. Весело.

— Жаль, что я не видел этого, — усмехнулся Слоан на мгновение, прежде чем настроение снова стало серьезным.

Вейрин наклонился вперед, опираясь локтями на стол и глядя на моего парня. — Я отчаянно хочу узнать, узнал ли ты что-нибудь о драконах? Нашел ли ты какую-нибудь информацию, которая могла бы быть полезна, чтобы помочь им обрести свободу? Ты здесь, значит, каким-то образом тебе удалось вырваться из-под контроля Азраэля. Я хочу знать, возможно ли нам сделать это, для других.

Слоан начал рассказывать Вейрину все, что произошло с того момента, как мы вошли в тронный зал, как меня и других мужчин увели, как его отправили в загон для драконов. Встреча с другими драконами, как они сплотились вокруг него и помогли разработать план побега.

Глаза Вейрина блестели в свете свечей, которые отбрасывали мерцающие тени по всей кухне. Я не могла представить все эмоции, которые должен был чувствовать старый дракон. Меня все еще поражало, что он был древним, но выглядел не старше сорока. Драконы были прокляты веками, и Вейрин уже был взрослым самцом, когда это случилось.

— Ты запомнил имена каких-нибудь из этих драконов? — с надеждой спросил Вейрин.

Слоан усмехнулся, его глаза танцевали от озорства. — Да. Эмрис быстро стал моим самым сильным союзником в том загоне.

Вейрин громко ахнул. — Ты сказал Эмрис? — Его лицо побледнело, а глаза расширились больше, чем я их когда-либо видела.

— Сказал, — подтвердил Слоан, запихивая в рот кусок хлеба.

— Луной клянусь, — воскликнул Вейрин. — Эмрис — мой брат! Я не видел его сотни лет. Богиня... Это чудо. Как он был? Пожалуйста, расскажи мне все.

У меня самой навернулись слезы, когда я смотрела, как рука Вейрина дрожит, когда он снова тянется к своему кубку. Каковы были шансы, что Слоана будут держать в плену с братом Вейрина? Хотя мне нравилось думать, что все это чушь — что звезды не имеют права принимать решения за нас, — все больше и больше казалось, что судьба сплетена, как замысловатый гобелен. Каждый из нас — нить, вытянутая, сжатая и соединенная, чтобы создать картину.