Первый споткнулся о товарища, нелепо взмахнул руками, кувыркнулся и через мгновение уже оказался в снегу. Ровно там, куда пару минут назад улетел Игнат. Его напарник отправился следом.

Зрители одобрительно загудели.

— Завязывай, Тимофей, — громко окликнул я вахмистра. — Идем, дело есть.

Пластун мгновенно среагировал на мой голос. Обернулся, вытер лоб тыльной стороной ладони. Его раскрасневшееся лицо расплылось довольной улыбкой.

— Одну минуту, Павел Александрович. — Казак быстро метнулся к поленнице, накинул шинель. — Учу тут ребят уму-разуму понемногу. А то лезут напролом, как слепые котята. Никакого понятия о хорошей схватке.

Как только мы с вахмистром отошли в сторону, я пояснил ему, что за дело нас ждет.

— Надо еще разок допросить пленного. Хочу иметь понимание, что из себя представляют семеновцы и какие сюрпризы у есаула Красильникова имеются в запасе. В прошлый раз мы не особо вдавались в подробности. Сейчас — самое время.

Тимоха высказал полное согласие с моим решением. Поэтому не стали тратить время и сразу отправились в подвал, где сидит Зверев.

Внутри было сыро, темно и, мягко говоря, прохладно. Это при том, что заморозить языка насмерть в мои планы не входило, я еще вчера велел притащить небольшую чугунную буржуйку. Особого жара она, конечно, не давала, но температуру держала чуть выше ноля. Парням Осеева было велено периодически подкидывать в нее полешки. Ну и шинель пленному тоже оставили. Что ж мы, ироды какие?

Подхорунжий Зверев нашему приходу явно не обрадовался. Он сидел прямо на полу, привалившись спиной к стене, на охапке прелого сена. Стоило мне появиться на пороге, бедолага тут же заволновался и даже попытался куда-то ползти. Дурачок. Руки-ноги связаны, зачем эти лишние движения? Толку все рано не будет.

Тимофей молча прикрыл за нами тяжелую дверь. В помещении сразу стало темно, если не считать тусклых красных отсветов из поддувала печки. Казак прямой наводкой промаршировал к керосиновой лампе, стоявшей в углу на полу, чиркнул спичкой, зажег фитиль.

Мутный желтый свет выхватил из мрака подхорунжего, который упорно извивался на полу, продолжая куда-то ползти. Он всеми фибрами души желал оказаться подальше от моей сиятельной персоны.

— Ну здравствуй, гусеничка. Куда собрался? — я остановился в двух шагах от пленника. Спрятал руки в карманы шубы, — Как спалось на новом месте? Готов поделиться какими-нибудь мыслями? Или информацией? Второе интересует больше.

Зверев перестал дергаться, полежал пару секунд без движения, затем перевернулся и снова принял сидячее положение. От стены он успел отползи почти на метр и теперь, само собой, сидеть со связанными руками и ногами, не имея опоры, ему было сложно.