Поэтому вполне возможно, что ее мать Аннабелла выбрала салон Чарльза Бэббиджа не только для того, чтобы найти умственно перевозбужденной дочери наиболее выгодную партию из родовитого дворянства, но и с намерением ввести ее в иные, новейшие области и тем самым освободить от навязчивой мечты о полетах. Хозяин дома обычно с большой охотой демонстрировал интересующимся гостям свою знаменитую вычислительную машину, и Ада сгорала от нетерпения увидеть ее, совершенно как на то и надеялась мать. Та, как Нам сразу же стало ясно, справедливо предполагала, что лишь многолетние, по строгому расписанию, изнуряющие занятия, в частности математикой, требующей концентрации и самоотдачи, а также очень освежающими и отрезвляющими естественными науками, в состоянии обуздать (если не полностью погасить) в дочери природную или, вернее, отцовскую импульсивность и жгучее чувственное любопытство. Почти каждого привлекательного мужчину в возрасте от двадцати до пятидесяти регистратура мозга семнадцатилетней девушки молниеносно измеряла, оценивала, определяла его специфические свойства и присущий ему аромат и по ним воздавала должное. (Какой выдающейся специалисткой в области ботаники мужского пола она могла бы стать!) Когда к ней подошел хозяин дома, в темном фраке, с белоснежным стоячим воротником, подвязанным траурной лентой, и в серой жилетке, на которой красовалась золотая вышивка, напоминающая формулы, что позволяло ее обладателю отпускать некоторые из его знаменитых шуток («Знаете, я отмечаю здесь нулевые точки особо интересных функций…»), на юную Аду произвели очень даже благоприятное впечатление и его чисто мужские качества (Мы как бы покачали головой в ее голове, поскольку простоватый Бэббидж обладалsex appeal[5] разве что переодетого лодочника с Темзы).

Ее мать с воодушевлением приняла приглашение Бэббиджа поучаствовать в начинающейся прямо сейчас презентации его машины, предмета всеобщего ажиотажа. В небольшой (четырнадцать человек) компании избранных они направились в помещение поменьше, заранее как следует освещенное слугами. Так называемая Разностная машина Бэббиджа номер один, размером с аккордеон с растянутыми мехами, стояла на письменном столе. Три основные колонны из насаженных друг на друга шестерней, на которых лежали серебристые диски с выбитыми на них цифрами, были окружены более тонкими вертикальными бронзовыми колоннами с более крупными шестернями наверху, в горизонтали образующими как бы крышу машины. Хозяин дома энергично крутанул рукоятку, похожую на рукоятки известных всем кофемолок и зерновых мельниц, после чего уложенные в столбик шестерни, благородно потрескивая, почти мурча, вошли в зацепление друг с другом, и последовательность цифр на дисках исходного ряда при посредстве шестерней в центре преобразовалась в новую последовательность в конечном ряду, результат арифметической операции.