Словно прочитав Наши непочтительные мысли, голос Сабины за кадром вдруг объявил эти изображения созвездий на большом мониторе поверхностными и несерьезными. Якобы потому, что новый, проницательный взгляд, обостренный благодаря алгоритмам, которые следует назвать гениальными, открывает (медленно, но верно) нечто невообразимое и фундаментальное, нечто вроде более глубоко расположенной структуры, скрытой сети или своего рода эластичной и плотно переплетенной скелетной мускулатуры Вселенной, вероятно ужасающе сложной, бесконечно запутанной и мощной, неслыханных масштабов и с абсолютно неизвестным многообразием функций.

–Здесь вы видите не простую имитацию, – пояснил из динамика аппарата, кажется, и сам весьма увлеченный голос Сабины, – а точно рассчитанные иллюстрации или компьютерную анимацию строгих фактов, полученных экспериментальным путем.

Под, за, между созвездиями выбранного небесного сектора показались бледные, похожие на соты структуры, намеченные тонкими синими и зелеными линиями, словно натянули их робкие и в то же время до мании величия амбициозные вычислительные устройства. В то время как голос Сабины по-прежнему благоговейно молчал, сетевидные структуры, казалось, медленно трепетали или осциллировали, а может, и пульсировали подобно очень спокойному и рассредоточенному решетчатому сердцу или сердечной решетке, которую (по-прежнему без комментариев) быстро приближали, прокручивая в движении, и разглядывали сверху и снизу или, лучше сказать, которой любовались не столько Мы, сколько профессора высшей квалификации, но, впрочем, и они, когда так и не последовало никаких поясняющих комментариев, порядком забеспокоились. По-видимому, им было сложно принять простую иллюстрацию якобы имеющихся фактов, хотя сама пара хозяев дома у стола с яствами не сводила глаз с анимированной графики на мониторе с явным восторгом и чуть ли не подталкивая друг друга локтями от восхищения.

Еще до того, как беспокойство корифеев успело перерасти в негодование (одна мадам Зандштрём в своих очках с синей оправой выглядела как всегда, а ее взгляд ящерицы с сожалением скользил по совершенно опустевшей тарелке с золотой каемкой), дверь на кухню распахнулась, и раздался радостный возглас:

–Сюрприз!

7

Повар ДУРШЛАГ и его команда либо что-то неправильно поняли, либо незаметно получили от хозяина дома сигнал спасать ситуацию изысканным выходом, достойным самого Лукулла. Во всяком случае, Рональд, щелкнув пультом дистанционного управления, выключил монитор без всякого раздражения или удивления. Словно проповедник, он в приветственном жесте раскрыл объятия навстречу быстро выходящим один за другим слугам (сотрудникам сервиса, как это теперь называется у человеков), которые вначале согласованно и споро обслужили дам. За первым выходом быстро последовал второй, когда большие тарелки, накрытые куполообразными крышками, поставили и перед господами, после чего крышки были синхронно подняты, как в хорошо отрепетированном балете. Очевидно, ДУРШЛАГ вдохновлялся комплексом для исследования космоса в чилийском высокогорье. На синем с золотом фарфоре перед каждым из приглашенных предстал своего рода пейзаж из крошки цвета шоколада, изображающий каменистую пустыню, в которой покоились четыре белесых, два сферических и два кубических объекта, видимо изделия из теста – сюрприз! – с какой-то по земным представлениям благоухающей начинкой.