В Нашей истории о злополучном Манфреде и опасно непоседливых, вызывающих тревогу элементах или личностях из его окружения не потребуется отдавать приказ о внедрении других агентов, чтобы выработать пучок или меню гипотетических вариантов ее развития, достаточно богатый выбор реальных возможностей в духе Внешнего совета. Мы, Цорргх, выполнили миссию, к Нашему удовлетворению, сообразуясь с правилами Внешнего министерства и собственными, сугубо личными намерениями. Теперь, когда Мы полностью сняли с Нашей головы вентиляционный колпак, первым делом следует убедиться, что, кроме манфредовского тела, ничего Манфредова в Манфреде больше не осталось. Его оболочку, его одноразовый корпус, его живое тело Мы присвоили, сначала все же порядком улучшив. Как-никак в еще относительно молодые для человеков годы ему суждено послужить трогательно убогим средством передвижения и вспомогательным приспособлением в Нашем последнем существовании. Заимствуя жизнь Манфреда, спустя столетия, казалось бы, непреодолимых дистанцирования и отвращения Мы выражаем с трудом обретенную Нами под конец симпатию к хрупкой природе и причудливой культуре человеков, к их музыке, к их страху смерти, к упорству, с которым они приукрашивают стихами и песнями свой варварский способ размножения, к их порой поразительным мыслительным способностям и моральному величию в миллионах отдельных случаев (большинство из них проявляют поразительную добрую волю и героизм), к их неустанному ковылянию вперед во мраке, который они, найдя, отчасти значительно усугубили, к их мятному ликеру, к их математике, которой не следует пренебрегать, к их драгоценным скрипкам Страдивари и стрегацотти.

С их берегов Мы начнем Нашу последнюю миссию, состоящую лишь в том, чтобы коротать свой век, как (почти) один из них, и наконец окончить среди них Наше последнее существование. Безвозвратное низвержение в пропасть бытия человеков можно сравнить с их легендами о божествах, объявлявшихся среди земной суеты, чтобы там бороться, ненавидеть, любить, и лечить, и зачастую ярким примером войти в историю. Только вот Наша миссия заключается теперь в том, чтобы закончить миссии. Мы еще здесь лишь для того, чтобы наслаждаться в покое и смирении. Если бы тебя, человеческое существо, приговорили к смерти, но ты еще раз получил бы шанс провести несколько годков на какой-нибудь мрачной планете с редкими радующими глаз цветами среди болот, в скромном доме со скромным садиком и видом на бледно тлеющие огни фотообоев так называемого космоса, ты чувствовал бы то же самое. Почему бы Нам иногда не рассматривать неизбежную мрачную сторону этого ограниченного существования и как публичное покаяние за все те миссии, которые Нам удалось завершить, только прибегнув кultima ratio , прискорбному устранению смутьянов (всех этих печальных гениев)?