Мы чувствуем себя отчасти виновными в этом шествии его причудливых образов. Внедрение в его мозг произошло при необычайно низком уровне опасности. Тем не менее существовала угроза, что этот уровень будет значительно превышен – а именно поразительным множеством человеков из сектора «Европа», а Мы уже вправе причислить себя к числу работающих там агентов со стажем. Определенная смекалка, дерзость, возросшая алчность и быстрое совершенствование в вычислениях, характерные, похоже, для всего его столетия, достигли временной кульминации именно в унылых, продуваемых ветром плоских Нидерландах при их объединении с великолепной Бургундией. Поэтому Внешнее министерство по-прежнему не снижало бдительности, ведь только что пришлось зафиксировать разгул Черной смерти, как позднее человеки назвали волну страшной болезни, сопровождавшейся бубонами и зловонием и унесшей миллионы их жизней. Разумеется, Нам ничего не стоило бы помочь, например заселив агентами человеческих врачей и их оценками и предположениями наводя коллег на мысль тщательно отделять больных от здоровых, а также прогонять и в больших количествах убивать крыс, поскольку те переносят блох, на которых скачет смерть – с большим успехом, словно это Мы вооружили ее и отправили на войну.

Тем не менее Мы не спасаем поселенцев на каких-либо планетах без оснований и предельных ограничений (до достижения всех уровней цивилизационного развития). И еще ни разу и уж ни в коем случае ни на одну цивилизацию, пусть даже самую жалкую, много веков или даже тысячелетий прозябающую на низком уровне развития, безнадежно запутавшуюся и погрязшую в ненависти, насилии и глупости, Мы не шли войной, не устраняли и полностью не истребляли ее.

Мы смотрим, не изменяя.

Мы ведем протокол и ждем.

Мы держим наготове список цивилизационных требований.

Мы защищаем портал от исключительных случаев, находясь на посту во имя общего правила: возвысить вид может лишь то, что достигнуто всеми, из тьмы выводит только путь, освещенный на всем протяжении .

И вот, словно желая прислушаться к Нам и одновременно поиздеваться над Нами (а еще, будто они, подобно Нашему брату, могли распределять продолжительность своей жизни по разным временам и формам существования), европейские человеки стали культивировать ту строптивость, которую называлиВозрождением . Поначалу они занялисьstudia humanistica[7] , заново изучая языки утраченных высокоразвитых культур, считавшихся у них более просвещенными и значительными, чем их собственные темные времена. Тогда Нам и правда приходилось распутывать множество дел в солнечных островных государствах Средиземноморья. Мы помним, например, того дьявольски ловкого мужа из Сиракуз, чья внушительная математика исчислила количество песчинок, необходимое для заполнения шара его Вселенной, чтобы с помощью изобретенного им же цилиндрического винта он смог пробурить начиненную полость насквозь в Наши сферы. Когда на глазах у вражеского солдата он абсолютно невозмутимо вычерчивал деревянной палкой на сыром прибрежном песке точную геометрию запрещенного пересечения портала, Нам не оставалось ничего другого, кроме как применитьultima ratio[8] . Мы внушили хитроумному наглецу прикрикнуть на стоящего перед ним с мечом в руках вражеского солдата, чтобы тот ни в коем случае не повредил его дерзкий чертеж –Noli turbare circulos meos![9] – и это была в определенном смысле квадратура параболы…[10]