Поэтому Манфред, чье место жительства Мы и так собирались поменять, после недельных хлопот обзавелся новым пристанищем, жильем, достойным джентльмена. Теперь он с некоторой растерянностью обитает в пяти просторных комнатах в постройке из стекла и бетона, которую, видимо, следует назвать современной, с двумя балконами, откуда открывается вид на зеленую реку или на бессмысленное нагромождение исторических башен города. Мы внушили ему, что, получив на целый год роскошную резиденцию, он компенсирует страдания, испытанные им в убогой квартире, где жил до сих пор. Недоверчивому арендодателю Мы заплатили авансом за двенадцать месяцев. На это ушла почти половина замечательно быстро накопленного капитала, что сильно обеспокоило Нашего клиента. В порядке исключения он думал о будущем, но Мы уверены, что квартира и союзник потребуются Нам не более чем на год. Квартиру Нам сдал, отправляясь в большое путешествие (на острова Вест-Индии), криминальный банкир с вульгарным художественным вкусом. К счастью, последний отразился только в ужасающих картинах авторства местных недохудожников: дюжина их обезображивала квартиру, между тем как мебель и прочие предметы декора подбирала и расставляла высококвалифицированная дизайнер интерьеров. Мы быстро складировали эти сомнительные произведения искусства в хозяйственном помещении рядом с входной дверью и заменили их в ходе операции, оставшейся, должно быть, для Нашего Манфреда загадкой, а именно: Мы залезли в запасники. Каждый агент вправе располагать некоторым количеством вызывающих сильные эмоции предметов, которые облегчают ему работу, утешая или даря духоподъемные воспоминания. Чтобы в унылом, конвенциональном и хорошо просматриваемом пространстве-времени, где подобные Манфреду заперты, как золотые рыбки за бронированным стеклом, не возникало искажающих, если не взрывных эффектов, это должны быть вещи, по мнению человеков исчезнувшие, или уничтоженные, или утраченные навсегда. Для гостиной Мы выбрали две работы Иеронима, сгоревшие при пожаре в его второй мастерской в 1513 году. Для убранстваchambre à coucher[16] Мы взяли сенсационную «Спящую» Яна Вермеера (после трех лет работы над ней уничтоженную в бреду ревности той самой пышущей здоровьем служанкой, чье молочно-белое, с небесно-голубыми прожилками тело он единственный раз в жизни наколдовал на холсте обнаженным). В стильной кухне с видом на зеленую реку Нам показалась уместной не так давно украденная из одного каирского музея жизнерадостная «Ваза со смолками», которую весьма ограниченные и грубые воры в споре разодрали в клочья и бросили в огонь.