И все же вряд ли от кого из деловых партнеров Манфреда укрылись позитивные перемены в его внешности, произведенные Нами путем изъятия наркотиков и повышения самосознания. Как правило, Мы добивались продолжения деловых отношений. Так Нам удавалось и дальше удерживать клиентов в поле зрения, чтобы по возможности натолкнуться на опасный талант или конспиративную деятельность – вероятные причины поступившего сигнала. Изнурительные беседы с местными продавцами мебели, пивоварами, рестораторами, владельцами игорных притонов и портнихами, занимающимися ремонтом одежды, кому Манфред помогает с распространением деловых предложений в международной сети вычислительных устройств (так называемом Интернете), по большей части не представляли никакого интереса. Однако в двух случаях Мы приоткрыли глазок, через который получаем расширенный доступ к ощущениям и смутным мыслям Манфреда, в то время как сам он осознает Наше присутствие как оживление в себе высшей инстанции, своего рода фрейдистское Сверх-Я (с каким удовольствием Мы вспоминаем венского мэтра!), каковое, однако, если переусердствовать с нажимом, быстро превращается в демона подступающего безумия.
В упомянутых выше случаях речь шла о способностях или глубоко укоренившихся привычках человеков, по-прежнему удивляющих и трогающих Нас даже после множества миссий. Во-первых, Мы обнаруживаем у них невероятную одаренность в звуковом искусстве, так называемой музыке, где они блистают так, как редко случается и в Наших высотах. Во-вторых, это касается их поразительного способа размножаться, который сочетанием грубой механики и изобретательного или даже утонченного разнообразия приемов в брачных играх сильно впечатляет Нас, – пожалуй, как птицы, которые роняют помет как придется – но вот летают же. Если это стало едва ли не манией даже у такой особы, как леди Лавлейс (чей мозг в сравнении с Манфредовым выделяется, как сияющая великолепием породистая лошадь рядом с лохматым мулом), у Нас есть все основания изучить жизнь тех, кто мог стать причиной сигнала тревоги, на предмет их манеры действовать в этом брутальном процессе размножения.
На первой подозрительной встрече Нас тут же насторожили пламенеющие уши Манфреда, поскольку все предвещало слияние звукового искусства с сексуальным в интересный союз. Прежде всего это объяснялось сулящим неимоверное счастье самозабвением, с каким перед камерой Манфреда исполняла партиты Баха преподавательница скрипки Донателла Эрнст, лет сорока, среднего роста, родом с берегов Средиземного моря. Насколько Нам удалось выяснить ранее, до сих пор Манфред вступал в сексуальные отношения исключительно с самим собой, причем и это делал торопливо и небрежно. Музыкальности же он, напротив, лишен был не вполне, поскольку, не играя ни на каком инструменте, демонстрировал тонкое понимание, производя видеонарезку выступлений Донателлы, чтобы смастерить для нее домашнюю страницу в Интернете. Мы позволили себе подсказать ему несколько совершенно новых вопросов Донателле (где родилась, хобби, психические заболевания, физиологические отклонения, странные отношения), чтобы разузнать о ее личной жизни. Итак, теперь Мы знаем о ее четверых детях, о том, что она ужасно боится повредить руки, и о ее муже Эрнсте. Эрнст, по ее словам, инженер, что в связи с сигналом пробуждает в Нас некоторое любопытство. Чтобы не вызвать у Донателлы подозрений, Мы вновь сконцентрировались на ее чудесной игре. Комплименты Манфреда, значительно улучшенного Нами по части гигиены и элегантности, Мы обогатили несколькими идеями, похвалив ее фразировку, динамику мелодической линии и полифоническую технику, чем для первого зондирования возбудили ее достаточно. Мы решили, что в следующий раз осторожно попытаемся больше разведать о ее муже.