5

В первую неделю нового года человеков (так называемого 2020 года) Мы получили от госпожи профессора, дважды доктора Зандштрём приглашение на бизнес-ланч в маленький местный филиал ее большого европейского Министерства научных исследований. Мы, конечно же, решили, что этим дружеским жестом обязаны достигнутому Нами прогрессу в решении вычислительных задач ее племянника Акселя, который Мы ранее передали Сабине в форме нескольких примечательных файлов. Это и подтвердила Нам мощных статей мадам Зандштрём (что-то или даже многое в ней действительно напоминает фигуры жэн!щщщин Нашей родины), когда Мы отправили Манфреда встретиться с ней, засунув его, как модель для дефиле, в выигрышно сидящий на нем деловой наряд.

Госпожа министр забронировала столик у окна их ошеломительно неэротичной столовой, где в серых, как лава, больших горшках влачили существование блеклые комнатные растения (какие-тоX-mas -розы?). Очевидно, каждый вид, мнящий себя выше других, любит держать остальных в казармах и за едой благосклонно взирает на них сверху вниз, если только они тут же не оказываются проглочены.

Даже Мы не были свободны от иерархической спеси, каковой, однако, поубавилось, когда напротив Нас села роскошная Зандштрём в слегка потрескивающем (так, словно в космической дали рушатся какие-то миры) огненно-красном костюме. В то время как Мы, весьма впечатленные, глядели на ее шелковистый двойной подбородок и в переливчатые глаза ящерицы за очками в синей оправе, Манфред, казалось, всерьез боялся, видимо, потому, что по весовой категории уступал госпоже министру вдвое как физически, так и ментально.

Поэтому Мы в значительной мере взяли беседу на себя, после того как мадам Зандштрём, пригладив очаровательно похожей на совковую лопатку рукой короткие, как спички, светлые волосы, удивила Нас вопросом, знаем ли Мы, как поразительно плохи дела у Рональда и кое-каких его компаний. По ее словам, ему нанесли ущерб критические сдвиги на фондовом рынке, произошли рейдерские захваты некоторых его предприятий, дополнительно против него направлены согласованные или, скорее, конспиративные спекуляции акциями. Манфред, само собой, понятия не имел о подобных вещах. Он был гениальным, а с недавних пор еще и состоятельным, но далеким от реальной жизни и равнодушным к материальным благам программистом, которого обычно не волнуют дела бизнеса.

Мадам Зандштрём, похоже, охотно ему верила, и ей нравилась его полная неосведомленность или коммерческая безалаберность. Даже если сейчас Рональд испытывает сильное давление в бизнесе, для него чрезвычайно значим этот дорогостоящий, тщательно подготовленный заранее совместный проект с Акселем, европейским Министерством научных исследований (подчеркивая, кто имеется в виду, дважды доктор Зандштрём положила руку на свой огненно-красный костюм-панцирь) и фантастической обсерваторией на плато Серро-Параналь на севере Чили. Ведь успешная реализация и предъявление смелого научного замысла, в который теперь и он, Манфред, внес вклад своими хитрыми алгоритмами, Рональду как филантропу и визионеру, каковым он себя видит, значительно важнее, чем несколько вмятин, возможно полученных концерном «Cleansmile» на большом автодроме мирового рынка. Разве не следует снова и снова учиться признавать, что человек и его деятельность подобны крошечному насекомому перед огромным собором (sic!) постижения космоса, и утешаться этим, и распрямляться, как полевые цветы под лучами утреннего солнца?