А не знает ли он при его обширных деловых связях и дальних путешествиях что-то более конкретное о необычной заразе, поразившей в далеком Китае продавцов на каком-то жутко забитом рынке, полном диких зверей и разгуливающих на воле генетиков? Майке-Изабель спросила об этом совершенно в своей манере – доверчиво и слегка иронично, когда он обнимал ее нагое тело с кудрявыми, как у пуделя, волосами. Гламурный путешественник Манфред проинформировал ее о том, что в глобальном мире (под которым человеки понимают свой расписанный под сине-белый мрамор небесный шарик) ни один недуг не остается сидеть на своем месте или в своей клетке, а тотчас отправляется в путь, чтобы обойти весь шар.
–Так, значит, мы подхватим этот китайский насморк? – спросила голая, беззащитная Майке-Изабель, боязливо прильнув к телу Манфреда.
Весьма основательно взглянув сверху вниз сквозь мутные хрусталики Манфреда на это симпатично-жалкое, хитроумно-бесхитростное, невинно-испорченное, в наивных кудряшках создание, Мы, Цорргх, желаем ей благодати соблюденного
Шестого цивилизационного требования:
Идеал воспитания и образования: все члены общества имеют гарантированное и реализуемое через суд право на все образовательные возможности в науке, искусстве и культуре. Приятным и ненавязчивым образом их постоянно поощряют использовать эти возможности и испытывать все больше радости от степени сложности, красоты и гармонии вселенных любого устройства и устройства любой вселенной.
–Насморк, – услышал свой голос Манфред (внезапно вновь удивившись присущей ему мудрости), – это, пожалуй, вообще самое непатриотичное существо. Никто не способен его остановить, ему не посвящено ни одного гимна, и каждый свободно вычихивает его, всякий во всякого, словно его щекотное присутствие и бешено мчащаяся по носам вездесущность представляют собой одну из универсальных постоянных, которые так завораживали уже маленького ульмца Эйнштейна.
–Эйнштейн? С насморком? – Майке-Изабель, хихикая, ткнула кулачком с острыми красными когтями Манфреду в ребра (пока что Мы больше не позволяли ему наращивать жировую прослойку).
Затем она сделала ему комплимент, мол, он знает все на свете, и еще плотнее, прямо-таки непрофессионально прильнула к нему, закинув мягкую белую ногу ему на колени. Ах да, из-за временного запрета на ее тесно связанную с телом профессию она скоро попадет в затруднительное финансовое положение… И тогда, прощаясь с ней, облаченный в элегантное кимоно Манфред вручил ей в качестве маленького рождественского подарка знатный так называемый пакет акций,old-fashioned[49] , достойный классической возлюбленной, напечатанный в елово-зеленом цвете на высококачественной бумаге. Это были доли в уставном капитале компаний, которым вскоре суждено было взлететь на головокружительную высоту, словно бы высморкнутым великим насморком. Такая форма материальной поддержки все же показалась его чувственной Майке немного чересчур абстрактной, и поэтому он вдобавок пригласил ее с подругой вкусить оголенного жареного зверогуся, коего он приготовит для них собственноручно. Большое воодушевление! Пожалуй, Нам придется вспомнить рецепт 1882 года, когда под стеклянным куполом ресторана «Бофинжер» недалеко от площади Вогезов Мы в компании месье Альфана[50] , все-таки вызывающего некоторые подозрения, запивали игристым белым вином такое мясо, уложенное в горы квашеной капусты.