С вожаком мы встретились на том же холме, где намедни расстались, и он поприветствовал глухим рыком, в котором чувствовалось одобрение. Я смутно чувствовал, что он меня ждет. Он не сомневался, что я приду. И, прекрасно зная, что именно мне нужно, без лишних слов подставил спину, за пару часов умчав в такие невообразимые дали, что я даже поежился, представив, как буду оттуда возвращаться.

Умчал, естественно, не просто так — стая напала на след оленей. В чужую охоту я, разумеется, не полез, но при случае все же подстрелил молоденькую оленуху. Правда, не насмерть — в отсутствие магии потребности дарру пришлось восполнять чужой жизненной силой. Но лишней боли я постарался ей не причинить. И, пока стая утоляла голод могучим самцом, успел животинку выпить, освежевать, порубить на куски и завернуть их в снятую шкуру наподобие большого куля.

С ним меня великодушно подбросили обратно на холм, однако сразу в деревню я не пошел. Сперва побродил по округе в поисках заготовок для костылей. Обкорнал несколько старых деревьев. Только после этого, нагрузившись по самую маковку, вернулся в деревню и вошел в дом как раз к тому времени, как брошенная в котелок крупа дошла до кондиции, и по комнате распространился аромат свежей стряпни.

Вытащив из печи котелок, я поставил его на стол — остывать. После чего зашел во вторую комнату, забрал с постели встрепенувшегося щенка и, умудрившись не разбудить его величество, вышел во двор, где меня уже поджидал Жеяр.

Бросив кусок свежего мяса радостно взвывшему волчонку, я откромсал себе мясистую голенюху, а все остальное отдал деревенским. Жеяр, кстати, принял это как данность, не став ни отнекиваться, ни щедро благодарить. В моем и его понимании это было правильно — не висеть на чужой шее, а стараться самим себя обеспечивать. Тем более, нас и так уже многократно облагодетельствовали и по местным меркам проявили неслыханное доверие. Зато после того, как я поделился добычей, в глазах Жеяра появилось какое-то новое выражение. И тем же вечером, снова заглянув к нам во двор и увидев новенькие перила, он задумчиво обронил:

— Ты странный, Мар. И брат у тебя непростой.

— Не обращай внимания, — посоветовал я, впуская его и лекарку в дом. — Он просто на голову слегка того. А так нормальный мужик, хоть и стукнутый пару раз по затылку.

— Все может быть, — так же задумчиво кивнул Жеяр и больше к этому вопросу не возвращался.

Зато, пока бабка возилась с раненым, я успел хорошенько порасспросить нового знакомого и с досадой убедился, что нас и впрямь занесло в самую глубину Искристых гор. Ашеяры… или же варвары, как их называли в империи… оказались одним из тех самых малочисленных северных народов, о которых так нелестно отзывались сорийцы. Жили обособлено, на блага цивилизации не претендовали, на мнение императора плевать хотели с высокой колокольни и мечтали об одном — чтобы их никто не трогал. К тому же, на иридитовые шахты конкретно эти люди не нападали — шахты, по словам Жеяра, находились в полутора сотнях рисаннах от его родных холмов. А вот соседи — да, грешили. Но не потому, что помирали от зависти… просто гневить духов гор было нельзя. А равнинные люди, как они нас называли, упорно не желали это понимать.