— Как ты собираешься активировать эту штуку? — слегка нервно поинтересовался я.

Карриан вместо ответа снял с себя кулон, что-то там понажимал, покрутил, после чего размахнулся и… просто хренакнул бесценный артефакт о ближайший валун! У меня от неожиданности вырвалось нецензурное восклицание, но его заглушил раздавшийся в недрах земли глухой рокот. Каменная площадка под моим ногами ощутило затряслась. Со скалы начал осыпаться снег, вместе с которым вниз полетели мелкие камушки. А затем вдруг целый ледяной пласт одним махом отвалился от крутого склона и с таким грохотом жахнулся об землю, что у меня заложило уши, а от скалы во все стороны полетели кусочки льда вместе со снегом.

Тем временем гул в земле продолжал быстро нарастать, причем вскоре вибрация появилась не только в ней, но и во мне. Ощущение было на редкость гадким. Настолько, что в какой-то миг я ощутил себя, как желе, под которым кто-то в шутку начал трясти тарелку. А потом снизу грянул беззвучный гром и… честное слово, я вдруг на собственной шкуре почувствовал, что случается с человеком, когда в него ударяет молния.

Меня в мгновение ока ослепило, оглушило, парализовало, да еще и ошпарило кипятком в придачу. Я судорожно вздохнул, ощущая не просто прилив сил — в меня будто воткнули снизу пожарный шланг, а затем лихо крутанули вентиль! Совершенно дикое ощущение. Жуткое. И ладно, если бы стало просто страшно — мгновенно впитывающаяся магия буквально рвала меня на куски. Все мои казавшиеся пустыми резервы моментально наполнились до краев! Сила плескалась уже даже не в ушах — я плавал в ней по самую маковку. Она сочилась из глаз, источая невыносимый жар. Из ушей, ноздрей, из каждой крохотной поры на моей пылающей коже. Я едва не задохнулся в этом водовороте. Открыл рот, но закричать не получилось, поскольку из горла наружу хлынула такая лавина магии, что не только Карриана… по-моему, даже сани к демонам смыло. Хорошо, что Ворчуна в них на тот момент уже не было.

О том, что из меня хлещет сырая сила… и о том, что она вообще-то не бесконечна… я сообразил лишь тогда, когда первый напор ослаб, и откуда-то издалека раздался яростный окрик.

— Мар! Рамий сын… что ты творишь⁈

А что я творю? Стою как дурак, шатаюсь, словно деревце в бурю, и с трудом могу соображать, потому что блевать хотелось неимоверно.

К счастью, повторный окрик и невесть откуда взявшаяся ментальная оплеуха заставили меня захлопнуть рот и, зажмурившись, начать не просто выпускать из себя сырую силу, а выдавливать ее из себя… выцеживать… лишь после того, как она хоть немного переварится.