Карриан лежал ничком у самой стены, наполовину засыпанный осколками. Он был жив, но, похоже, при падении зацепился больной ногой и, кажется, сломал ее повторно, потому что торчащая из-под камней ступня была неестественно вывернута. Да еще на полу осталась кровь, при виде которой я без стеснения выругался снова и беспомощно огляделся.

Черт! Да что же он все время сдохнуть-то норовит⁈ И зеленую нить для него не используешь. И белой не поможешь — стабилизует его до комы, и привет. Может, черную попробовать?

«Нет, нельзя, — с тоской подумал я, взглянув на блеклую ауру императора. — В таком состоянии он свою магию точно не удержит, и тогда полдворца придется отстраивать заново, а нас со всеми почестями хоронить. Млять».

Прислушавшись к хриплому дыханию его величества, я решил наплевать на правила. Хватит думать — делать надо. После чего выдернул из стены сперва черную, затем белую и, наконец, зеленую ниточки, по чистому наитию переплел их между собой и в таком виде воткнул в ауру императора, пока та окончательно не угасла.

На удивление, этот мудреный микст дал хорошие результаты — пока я откапывал Карриана и возвращал на место изуверски перекрученную стопу, аура его величества обрела привычную яркость и цвет. Более того, недельной давности рана на его голове прямо на глазах начала рассасываться. Следы порезов с лица тоже незаметно исчезли. А когда я с недоверием сперва ощупал, а затем и осмотрел вторым зрением сломанную голень, то с изумлением обнаружил, что она тоже цела.

— Ни фига себе заявочки… кажется, пора получать патент по специализации «и невозможное возможно»…

— М-мар? — вдруг шевельнулись губы его величества.

Я тут же встрепенулся и наклонился, чтобы он мог убедиться, что это действительно я.

— Все в порядке, сир. Мы переместились. И даже умудрились при этом не сдохнуть. Вы молодец.

— Хорошо, — устало выдохнул Карриан, после чего снова отключился. И пришел в себя только через полчаса, когда я успел и себя подлатать, и обстановку разведать, и его от последствий опасного эксперимента избавить.

До императорских покоев мы все же решили добираться потайными ходами. Карриан выглядел страшнее войны — окровавленный, всклокоченный, бородатый, да еще и с диковато горящими глазами. Оказывается, я слегка перестарался, пока его лечил, и от избытка магии наше страшноватое величество начало потихоньку фосфоресцировать. В темноте это смотрелось особенно жутко, поэтому мы решили не рисковать. Что же касается меня, то мне бы тоже стоило сходить в душ, побриться и переодеться, потому что моя одежка практически сгорела, и теперь я был похож на пещерного человека, вышедшего на охоту за такой же одичавшей самкой.