После каждого такого удара графу требовалось время для восстановления энергии. В эти моменты уязвимости его прикрывали сыновья. Они обеспечивали друг другу передышки, иначе силы иссякли бы полностью, а времени потребовалось бы гораздо больше.

Эту стратегию перед началом сражения предложил сам Гриша, назвав её тактикой «Малых Перебежек». Отец одобрил план, радуясь, что мозги сына работают не только на сомнительные махинации, которые тот иногда проворачивал за спиной, наивно полагая, что делает это незаметно.

Теперь же, спустя часы боя, о тактике мало кто вспоминал. Нервы были на пределе даже у самых стойких бойцов. Среди эстонцев и австрийцев встречались исключительно сильные Одарённые.

— Я эти войны в гробу видал, — процедил Григорий, вытирая кровь, струящуюся по виску. — Должен лечить переломы и опухоли, а не стоять, как мясник, посреди площади.

Он кипел от ярости. Две трещины в костях ноги, несколько глубоких рассечений от клинка, разбитый нос и два сломанных пальца — всё это приходилось залечивать на ходу. План давно пошёл к чёрту. Чем ближе они продвигались ко дворцу, тем ожесточённее становилось сопротивление.

Глава Рода яростно кричал Григорию, чтобы тот прекратил безрассудство и отступил для передышки, обещая обеспечить прикрытие. Однако Григорий считал это опасным решением — рискнуть и получить удар в спину от противника он не собирался. К тому же, ярость уже кипела в его крови.

Четверо эстонских магов с оружием наготове окружили его плотным кольцом.

— Вам не выиграть эту битву. Особенно таким хлюпикам, как лекари, — оскалился эстонец с золотыми зубами.

— Ты ошибаешься, — Григорий смерил его ледяным взглядом. — Наша проблема будет не в том, чтобы выиграть, а в том, как потом убрать все ваши трупы. Что до битвы… — Распутин выдохнул с мрачной решимостью. — Победа будет за нами!

В голосе Григория звенела стальная уверенность, а в глазах разгорался опасный блеск азарта.

— К тому же знаю я одного чудика, — продолжил он с кривой усмешкой, — который считает крупные сражения чертовски забавными, особенно если они кровопролитные. Поначалу я с ним не соглашался, но приходится признать — в этом действительно есть что-то… увлекательное.

С этими словами Григорий извлёк меч из ножен, и клинок мгновенно вспыхнул ослепительным изумрудным сиянием. Подняв руку, он активировал одно из своих уникальных заклинаний — из острия клинка вырвался мощный энергетический луч такой интенсивности, что и врагам, и самим Распутиным пришлось на мгновение зажмуриться.

Только отец Григория в этот момент осознал истинную мощь удара, который вот-вот обрушится на противников. Не медля ни секунды, он потратил значительную часть резервов, чтобы оградить своих людей отражающим куполом. Мысленно он проклинал сына: