— Полагаю, имею честь познать первопричину всего происходящего, — скрипуче начал очень, ОЧЕНЬ немолодой небольшого роста мужчина, подходя к самоходке. — Дозвольте представиться. Вешняков Богдан Владимирович, старший прозектор Научно-естествознательного отделения Императорской лаборатории.

«Академик, стало быть», — подумалось мне.

Одного взгляда в глаза прозектора хватило, чтоб понять: этот уникум даже вопросы задавать будет сугубо для галочки. В них плескался настолько всеобъемлющий океан осознания, что невольно захотелось поинтересоваться у этой ходячей энциклопедии чем-нибудь эдаким с подвывертом. Живое воплощение расхожего наречения «учёный муж».

— Мастеров Александр Александрович, статься быть, — постановил он, глядя на меня.

Взгляд академика скользнул по стоящей рядом вислоухой.

— Он самый, — подтвердил я. — Правда, в зависимости от того, с какой целью интересуемся. А это — Лана, моя соратница.

Уж не знаю, какие там загоны и задвиги у местных на предмет полузверей, но, если хвостатая стоит со мной в одном строю, носит мою форменную одежду, держит в руках моё оружие и есть со мной из одного котла, игнорировать её присутствие не дам. Она такой же воин, как и я.

Вешняков почтительно кивнул и девушке, чем удостоился от неё ответного знака вежливости.

— А интересуемся, мил человек, с сугубо академической целью, — доложил Богдан Владимирович. — Имел опыт диссекции с целью препарирования самых разнообразных живых и не очень организмов, в том числе существ, наречённых айнами. Но, доложу, последняя практическая работа заставила меня упрячь мои сморщенные извилины.

«Понятно», — пронеслось в уме. — «Это он про айна из Академии, похоже…».

— Обычно, меня касается лишь то, что творится в моём операционном поле, — заявил академик. — Выходящее за его пределы — уже за рамками моих интересов и компетенций. Но я не смог отказать себе в удовольствии лично обговорить с человеком, от чьих рук скоропостижно скончалась айна.

«Применён женский род», — зачем-то отметил я. — «Это была самка?».

— Чрезвычайно польщён столь обильным вниманием к моей персоне, — отозвался ему. — Непривычен к такому. Рискну предположить, что одним только разговором дело не ограничится. Ко мне, очевидно, есть ряд вопросов?

Вешняков улыбнулся.

— Убивец айнов предпочитает прямоту? Что ж. Тем лучше. Да, Александр Александрович, я имею спросить ряд вопросов, потому как не терплю недопонимания. А оно изволило приключиться в процессе диссекции туши.

Я пожал плечами.

— Попробуем. Если смогу — отвечу.

Учёный сощурился на мне.