— «Высоко сижу, далеко гляжу…», — пробормотал я присказку из старой доброй сказки, забираясь туда же. — Чего уединилась-то? От коллектива отрываешься?

Хвостатая обернулась на меня и улыбнулась.

— Мастер… Да… Малость закручинилась. Осознала, как различаются порой миры и их жители. У меня — ни кола, ни двора, да нательная рубаха и та тобой подарена. У тебя — хоромы похлеще барских. А кто-то… с младых лет лишает жизни иных, чтоб не отдать взамен свои…

Я присел за спиной соратницы.

— Ну, допустим, что с колом и двором ты несколько не права. Мой кол — твой кол. Мой двор — твой двор. Ты могла и не заметить, но ко всем вам отношусь одинаково.

— Я это ценю, мастер, — тихо проронила Лана. — Ты один из немногих, кто не чурается меня как прокажённой. Да за жизни убережение до гробовой доски обязана буду… Просто… когда узрела экзекуцию… представила себя на месте девочки или зверя. Убивать ради выживания… мне это не по нраву. Почему мы не можем сосуществовать, не мешая друг другу?

Я пожал плечами.

— Потому что это пищевая цепочка. Айны — млекопитающие хищники. Им необходимо пропитание. Засим и едят тех, кто не может дать им отпор. Это их природа. Сама же знаешь: можно воспитать волка в избе, но собакой он от этого быть не начнёт. Природа всегда берёт своё.

Соратница резко обернулась на меня.

— Так значит, я тоже не могу быть собакой? — уже менее мягким голосом спросила она. — Значит, я тоже волк, сколько меня не приручай? Моя природа тоже возьмёт верх и я пойду вас жрать⁈

Я посмотрел девушке в глаза. Прямо в глубину её зрачков. Хотя периферийным зрением и увидел, как начали дёргаться мышцы на её покрытом шерстью лице, обнажая небольшие, но явно не бутафорские клыки. Посмотрел, и спокойно спросил:

— А ты? Сама-то ты кто? И кем хочешь быть? Ты — дикая волчица? Или подручная собака?

Оскал Ланы усилился, взгляд обострился.

— Или, быть может, есть другой вариант?

Из взора хвостатой враз улетучилось всякое звериное начало. Его место заняло искреннее недопонимание.

Я ткнул пальцем грудь собеседницы, закрытую боевым защитным костюмом и «плитником».

— А что, если я скажу тебе, что ты — не волчица? Что, если я скажу тебе, что ты — не собака? Как ты воспримешь мои слова, если я скажу тебе, что ты — Лана?

Оскал, замерший на лице вислоухой, начал медленно таять. Та будто бы не понимала, что происходит или не осознавала сказанного ею.

— Ты — девушка, — повторил я то же самое иными словами. — Будущая женщина. Будущая мать, которой предначертано породить своё потомство. Та, кто должна взрастить своих детей, вывести их в свет и дать им большое светлое будущее. Как тебе такой вариант?