— Молодец, Корвин, — выдохнул я, обращаясь к самому себе. — Просто гениально. Тихо, незаметно… Можно было бы просто в деревне начать орать что я Лео Фаррел.

Долго отдыхать я себе не позволил. Как только дыхание немного выровнялось, я сел, напился теплой воды из фляги и трезво оценил свою добычу. Я вывалил все из рюкзака и понял, какую глупость совершил. Половина рыбин были мелкие или уже откровенно дохлые. На кой-черт я их нахватал? С тяжелым вздохом я оставил себе две самые крупные и свежие, а остальных оттащил в сторону и присыпал листвой и ветками. Не хотелось оставлять следы.

Наконец побрел дальше, стараясь держать реку примерно слева от себя. План был прежний, нужно двигаться вверх по течению, к истокам. Но теперь к нему добавился новый пункт, при этом быть в десять раз осторожнее.

Только когда время перевалило за полдень, я понял, что на сегодня хватит беготни. Нужно было остановиться и наконец прийти в себя. Понять, куда я вообще забрел, разобраться с рыбой, отдохнуть и… видит Игнис, больше никогда не совершать таких идиотских поступков.

Я заметил, что местность вокруг немного изменилась. Деревья стали ниже и тоньше, под ногами все чаще попадались камни, а иногда и целые валуны, густо поросшие мхом. Лес вокруг вообще выглядел каким-то больным и немного нездоровым. Тут было много сухих и безжизненных веток, кое-где торчали просто голые стволы мертвых деревьев. Будто что-то высосало из этого места жизнь, оставив лишь серый, костлявый скелет былой рощи.

Я выбрал место у небольшого ручья, рядом с большим плоским камнем, который мог бы послужить мне и столом, и сразу разделочной доской. Судя по остаткам старого кострища, углям, превратившимся в серую труху, и почерневшим от времени деревяшкам, кто-то здесь уже останавливался. Но даже я, никудышный следопыт, видел, что стоянка была очень давно. Гостей можно было не ждать. И это хорошо.

— Ладно, друзья, — пробормотал я, вытаскивая нож и глядя на две оставшиеся рыбины. — Давайте сделаем это быстро.

Потрошить рыбу я умел. Не то чтобы виртуозно, но достаточно хорошо, чтобы приготовить ее к еде. Когда-то дед Корвин, тот самый, чье имя я носил, научил меня этому во время одной из наших летних поездок на озеро. Старик терпеть не мог бездельников, поэтому, если уж я увязался за ним на рыбалку, то должен был делать все сам, от насаживания червяка до чистки улова. Эти руки тоже, кажется, что-то помнили.

Я счистил с камня мох, ополоснул его водой из ручья, разложил первую рыбину и принялся за работу. Уверенный разрез вдоль брюха, выскрести внутренности, отсечь голову и плавники. Те же манипуляции со второй. Затем тщательно промыл обе тушки в ледяной воде ручья. Они были хороши, мясистые, с упругими серебристыми боками, переливающимися даже в тусклом свете, что пробивался сквозь кроны. Интересно, как они называются в этом мире? Впрочем, какая разница, главное, что съедобные.