— Хорошо. Приходи сегодня вечером, — ответил Кирос. — Тушу как раз освежуют и полностью разделают.

Он поднялся, прошёл к сейфу в углу лавки, покопался там и вернулся с двумя кошельками. Бросил их на стол, и те звякнули.

— Два золотых за зверя и по пять серебра за работу, как и обещал. Серебром и медью, золото в городе лучше не светить. Пересчитывайте.

Я взял один кошелёк, развязал и высыпал содержимое на стол. Монеты блестели в свете, десятки серебряных и медных. Богатство, которого я никогда не видел.

Алекс пересчитал свою долю и кивнул. Он даже не заикнулся про мои два золотых, да и пока ничего говорить не стал.

— Всё на месте.

— Отлично, — Кирос хлопнул в ладоши. — Тогда дело сделано. А теперь давайте разгружать телегу. Чем быстрее уберём это с улицы, тем лучше.

Мы вышли наружу. Кирос позвал своего помощника, угрюмого детину с лицом, похожим на кулак, и ещё двоих крепких парней. Втроём начали аккуратно снимать тушу Этерофага с телеги, используя верёвки и деревянные брусья как рычаги.

— Осторожнее! — рявкнул торговец. — Шкура ценная, не повредите!

Потом наблюдя, как огромное тело твари исчезает в недрах лавки, втягиваемое через широкие задние ворота. Затем последовали бронзовые сосуды, украшения, таблички, в общем всё то, что мы рискуя жизнями смогли добыть.

Когда телега опустела, Кирос подошёл ко мне.

— Слушай, медноголовый, — сказал он тихо, так, чтобы только я слышал. — Ты умный парень. И у тебя талант к рунам. В следующий раз будь осторожнее и не забывай следить за словами, если бы не мой интерес, мы говорили бы по-другому, понял?

Я кивнул, не зная, что ответить.

Торговец хлопнул меня по плечу и вернулся в лавку, оставив нас с Алексом наедине с пустой телегой и тяжёлыми кошельками в руках.

— Куда теперь? — спросил мой друг, глядя на меня.

Я посмотрел на восходящее яркое безобразие, на пробуждающийся город, на монеты в руке.

— Сначала найдём место, где можно спокойно посидеть подумать и пожрать, — сказал я. — Потом… Нам нужен план. Деньги — это хорошо. Но они не сделают из нас практиков. А значит, нужно решить, что делать дальше.

Алекс кивнул, и мы двинулись по улице, оставляя позади лавку Кироса и всё, что в ней осталось.

Мы шли молча, пока не вышли к небольшой забегаловке на краю рынка. Место было дешёвое, но чистое, с крепким элем и горячей едой. Мы заказали похлёбку и хлеб, уселись за столик в углу, подальше от любопытных глаз.

Первые минуты мы просто ели, не разговаривая. Голод напомнил о себе с удвоенной силой — мы не ели нормально со вчерашнего дня. Похлёбка была простой, но горячей и сытной. Я запивал её элем, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает.