— Я дома, — проворчал Го Хуа, бросая свой рюкзак на нижние нары. — в прошлый раз нам лучше барак достался.

— Будешь расторопнее, будет и лучше.

Я выбрал верхние нары у дальней стены, подальше от входа. Забросил туда рюкзак, проверил прочность досок — выдержат. Потом достал фляжку с водой, сделал несколько глотков и вышел обратно на улицу, если это слово вообще применимо к подземной пещере.

Полчаса прошли быстро. Лю Шань собрал всю команду у выхода из лагеря и повёл нас дальше по тоннелю, который уходил на восток от базы. Тоннель был широким, метров пять в поперечнике, но низким, потолок нависал так близко, что я мог коснуться его рукой, подняв её над головой. Стены были покрыты резьбой, настолько старой, что узоры почти стёрлись. Кое-где виднелись остатки рун, но они были повреждены временем или чьими-то руками.

Мы шли километров пять. Шли молча, потому что Лю Шань приказал не болтать и не шуметь. Звук наших шагов отдавался эхом, гулко и тревожно. Я прислушивался к каждому звуку, чувствуя, как напряжение растёт внутри меня. Камень Бурь на груди слегка потеплел, реагируя на концентрацию этера, которая здесь была выше, чем на базе. Наконец тоннель расширился, и мы вышли в огромный зал. Перед нами возвышался Железный Храм.

Здоровая хреновина, но насколько храм был огромнен, настолько же и странный. Он тянулся вширь метров на двести, а в высоту был не больше трёх метров. Прямоугольное строение из чёрного металла, покрытого ржавчиной и зелёными подтёками окиси. Стены были гладкими, без окон, лишь с узкими щелями у самого основания, из которых тянуло холодом. Вход представлял собой низкую арку, не выше полутора метров, так что взрослому человеку пришлось бы согнуться, чтобы войти внутрь.

— Потолки там внутри ещё ниже, — предупредил Лю Шань, видя мой взгляд. — Метра два максимум. Кто строил это место, явно не был высоким. Или им нравилось давить на людей пространством. Идём.

— А это были люди? — задал я давно мучавший вопрос.

— Нет.

Мы подошли ближе. Вблизи Храм выглядел ещё более внушительно и чуждо. Металл стен был испещрён рунами, тысячами рун, наслоенными друг на друга так плотно, что они сливались в единый узор. Руны были мертвы, и практически невозможно было разобрать, что там написано.

— Не пялься, — буркнул Чжан Мин, толкая меня в плечо. — Пошли. Не отставай.

Мы вошли внутрь. Сразу стало холоднее. Я инстинктивно пригнулся, чувствуя, как потолок давит сверху. Два метра — это не так уж мало для роста, но, когда идёшь по коридору, где потолок нависает так близко, что ты видишь каждую трещину в металле, каждую выцветшую руну, начинаешь чувствовать себя запертым в гробу.