Эльфийка, разглаживая изысканное изумрудное платье из шелка с теплыми вставками шерсти Крылатой Викуньи — Лей-зверя (матушка рассказывала, что один грамм такого материала обходился в десять эксов), чинно поднялась и, держа подбородок строго параллельно полу, сухим тоном ответила:

— Во время Малой Войны на границе с Фатией, больше известной, как Фатийская Резня, количество осколочных ранений, оставленных ствольной артиллерий, впервые в истории военных конфликтов превысило количество пулевых и колото-резаных ран от штыков и сабель, — голос её звучал ровно и безэмоционально. — Врачи и целители не справлялись. Неуклонно росло число инвалидов войны, которых, вместо лечения, подвергали ампутациям. Подобная тенденция вызвала потребность, на которую ученые ответили изобретением Вычислительной Лекарской печати Элиссаара.

— Все правильно, благодарю, — вновь едва заметно качнула головой Лея.

Эвелесс, так же царственно, как и вставала, опустилась на место.

— Гранд Магистр Элиссаар, за что и получил свои регалии Гранда, изобрел, на фоне разрастающегося конфликта, печать, способную вычислять до сорока шести параметров ранений, что сократило количество ампутаций, а так же летальных исходов, практически в три с половиной раза, — профессор, закутанная в плащ, бинты, перчатки на руках и с маской на лице, доехала до стального стола, на котором лежал кадавр.

Труп, который не погребли, а отдали в исследовательских целях Университету. Давняя практика, исконно вызывающая протесты со стороны церкви и северян. Подобные «инструменты», использовали для отработки и демонстрации лекарских печатей. Те, правда, на кадавры никакого эффекта не оказывали, но в качестве наглядного пособия вполне себе с задачей справлялись.

Лея, дотронувшись до посоха, приставленного к столу, воплотила трехзвездную печать. Под её креслом раскрылся невероятно сложный чертеж, а меньше, чем через удар сердца, труп, с заранее оставленными на нем многочисленными порезами, травмами, ранами и переломами, накрыла белесая пелена, похожая на простынь, если бы ту соткал паучок из мельчайшей, мерцающей паутинки.

А затем, когда пелена исчезла, то на тетрадном листе рядом с трупом воспарила лежавшая на подставке ручка. Макнув железное перо в чернила, она резво побежала по странице, оставляя за собой столбцы рунических символов, описывающих параметры ран. Глубину, протяженность, поврежденные органы и прочее.

— Это к вашему вопросу, господин Тризовский, — Лея повернулась к одному из студентов Инженеров. — о возможности адаптации целительского искусства к полевым условиям.