— Каковы были последствия? — словно не замечая моих действий поинтересовалась Эстери, изогнув бровь.

— Оу! — произнес «я», проводя рукой по ягодице и выше, прокомментировав таким образом тот факт, что на чародейке не оказалось нижнего белья.

— Это цитата? — усмехнулась Эстери, меняя позу так, чтобы мне было удобнее изучать рукой области ее тела, совсем недавно сокрытые тканью платья.

— Безумному Кормаку мой отказ не понравился, и он неожиданно умер.

— Удивительно, — у Эстери приподнялись уже обе брови. Она прикусила жемчужными зубками нижнюю губу и говорила уже с легким придыханием.

— Главой клана Карадрасс теперь является Кайла.

— Но Кайла же… ах, не-не-не, не убирай… — не очень внятно, на выдохе, сказала чародейка.

— Дарриан Фламгорн изъявил желание стать ее мужем.

Моя левая рука поднялась выше и сейчас я оттянул край платья вниз, так что оно комком собралось на талии. Упругая грудь Эстери легко выскользнула из декольте, и я поймал губами затвердевший сосок.

— Что случилось с Карелом? — поинтересовалась чародейка, прикрыв глаза и едва слышно застонав.

— Он решил вступить ко мне в роту и принести мне личную клятву верности, — на пару секунд отпустил я губами сосок Эстери, но едва закончив фразу, тут же к нему вернулся. Ну, не я сам конечно — управляла действиями Доминика, но я был в роли активного наблюдателя.

Чародейка вдруг перескочила с подлокотника, заскакивая в кресло с ногами и садясь надо мной на колени. Разговоры кончились — я покрывал изгибающееся тело поцелуями, Эстери в это время лихорадочно тянула с меня одежду. Вскочив с кресла, подхватывая чародейку под бедра, я пронес ее ко столу. Сметя со столешницы документы, положил Эстери на спину, расстегивая ремень и избавляясь от штанов. Она обхватила меня бедрами, притягивая к себе и пронзительно громко вскрикнула.

Дальше происходящее напоминало больше схватку двух борцов, чем занятия любовью. Я то и дело перехватывал вырывающуюся и стонущую Эстери, причем держал ее явно причиняя боль; она царапалась и кусалась. Мы своротили в сторону стол, уронили кресло, катались по полу, упав на расстеленные у камина шкуры. По градусу темперамента происходящее только нарастало — вскоре я уже видел на предплечьях и бедрах чародейки несколько синяков, а у меня саднила спина, располосованная ногтями.

Эстери постоянно норовила занять позицию сверху, и несколько раз у нее это получалось. Но каждый раз, когда мы оказывались в таком положении, я (Доминика) скидывал чародейку с себя, вновь ставя в подчиненную позицию, не давая ей свободы движения. При этом я последовательно чередовал нежность ласки и жесткость, так что вскоре Эстери уже кричала почти не переставая.