Я подскочил ближе и перехватил ее руки, устанавливая ментальную связь — как только что было с Блайной, принимая часть боли от девушки. Меня на краткий миг оцепенения окатило жаром, так что даже бросило в пот. Ближе подскочила Эстери — но стоило только ей коснуться Ани, как сверкнула багровая вспышка. Эстери отлетела в сторону, но тут же вскочила на ноги — ее спас вспыхнувший огненный шит, но судя по виду она была явно ошеломлена произошедшим. Да, досталось Эстери сильно — покачнувшись, она рухнула на колени.
Аня в этот момент снова выгнулась, захрипела и затряслась в спазмах, изо рта у нее хлынула густая кровь. Взгляд мой зацепился за трехпалую белую метку на ее щеке — полосы словно разъедало кислотой, на их месте проявлялись глубокие раны. Аня умирала, в этом не было сомнений — и вызвав из пространственного кармана Зеленый лист, я прислонил его к метке. Ведь зеленый свет сияния богини Иллуны — свет Жизни.
Меч вдруг вспыхнул зеленью так ярко, что я перестал видеть. Но не перестал осознавать, что происходит рядом — оставшаяся на срубленном дереве зелень снова закружилась вокруг водоворотами. Иллуна все еще не покинула окончательно это место.
Блондинка после прикосновения к ране сияющего клинка выгнулась дугой. Меч вдруг истончился, превращаясь в зеленый прах, словно отдавая всего себя — и все, что от него осталось, закружилось вокруг нас вихрем сияния. Кровь из трех полос на щеке Ани замедлилась, а после и вовсе остановилась. По глубоким порезам потянулось зеленое свечение, и Аня вдруг вскрикнула — впервые издав хоть какой-то звук.
Обмякнув, она безвольно опала в моих руках. Через краткий миг Аня распахнула глаза. Полностью белые — испугался я, но вдруг понял, что глаза нормальные, просто ее зрачки закатились глубоко вверх. Аня снова дернулась и пронзительно закричала — в этот момент связь с вселившейся в ее тело юной богиней Смерти прервалась полностью.
Я по-прежнему принимал на себя часть ее боли, и скорее всего это была большая часть — как раз в этот я почувствовал, как сознание меня покидает. Внутри растеклась болезненная слабость и в лицо прыгнули светлые локоны — свалился я прямо на Аню.
Сквозь угасающее сознание я думал о том, что мне очень хотелось знать подоплеку того, что вообще здесь устроили Золотарев и Лазериан, но похоже вопрос придется отложить. Еще думал о том, что какая-то уже неприятная традиция терять сознание сразу после кульминации событий.
Что было дальше, я уже не видел — перед взором, избавляя от боли, опустилась темнота.
Глава 28
Меня тормошили, грубо выдергивая из беспамятства.