Но даже смерть и разрушение эхом ужаса ни шло ни в какое сравнение с уничтожением священным деревом жизни Дома Иллуны, срубленным практически под корень. Меня, благодаря слепку знакомого с нравами и обычаями сильван, зрелище поваленного величественного древа проняло до глубины души. Мертвый ствол лежал с обрубленными ветвями, с которых осыпалась гниющая листва. Не засыхающая, а именно гниющая — собираясь на полу в вязкую темно-коричневую массу.
Дерево Жизни стало деревом Смерти.
Но страшнее всего было то, что я увидел на остатках некогда великого дерева: на выщербленном ударами топоров спиле огромного пня лежала обнаженная беловолосая девушка, широко раскинув руки и ноги. Такую позу она заняла несамостоятельно — ее запястья и ступни были прибиты к пню четырьмя кинжалами.
Блайна.
Рот воительницы был открыт в беззвучном крике боли, глаза стянуты плотной повязкой; она билась в конвульсиях, но прибившие к пню ее растянутые ноги и руки кинжалы держали крепко.
Золотарев подошел к распятой Блайне и обернулся ко мне. Он начал что-то говорить, жестикулируя, как вдруг все вокруг меня зазвенело льдом. Я вдруг в один момент оказался в ледяном плену, меня окружил ледяной кокон, полностью обездвиживая.
Внутри рванулась холодная ярость. На себя — попался в ловушку, как дурак последний.
— Так лучше, — закусив губу, кивнул Золотарев с совершенно деловым видом. — Ничего личного, парень, просто чтобы ты мне сейчас ничего в спину не воткнул. Подожди немного, я сейчас закончу, и после мы поговорим.
Глава 27
Несколько ледяных шипов созданной Золотаревым ловушки пробили мне доспехи — я чувствовал, как течет по коже кровь. Но практически не обращал на это внимания — зрелище и атмосфера в пустом зале дворца поразили меня до глубины души даже несмотря на то, что я сам сейчас нахожусь явно в непростой ситуации.
Магистр Королевской Академии между тем вернулся к страшному алтарю. К алтарю, созданному на широком пне от срубленного Дерева Жизни, являющегося центром храма Иллуны, его Местом силы.
Что Золотарев там делает, я видел не очень хорошо, его спина частично закрывала происходящее. Но наблюдая судорожные рывки Блайны, глядя как пришпиленная кинжалами к алтарю беловолосая воительница пытается вырваться, меня в холодной пот бросило.
Блайна в этот момент дернулась довольно удачно, так что один из кинжалов немного вышел из импровизированного алтаря. Золотарев отвлекся на секунду и резким ударом вбил кинжал обратно, вновь пришпиливая запястье воительницы к дереву.
Глядя на это, я невольно сглотнул. С трудом — во рту пересохло от ужаса зрелища, от стонов Блайны. Она вновь попыталась закричать, как вдруг ее вопль прервался хрипением и бульканьем. У меня при этом в животе родился холодный ком — настолько страшными были звуки, и сколько в них читалось мучения и боли.