Весь оставшийся день съели бытовые дела. Дарриан решал вопросы разграничения влияния клана и сохранения титулов с Кайлой, Ронан сильно болел, Ваня занимался со своими бойцами, а на меня навалились обязанности командира, которые как-то раньше я спихивал на них на всех. Карел, кстати, обнаружился — в парке. Занимался восстановлением физической формы и воинскими упражнениями. Неожиданно, я думал хуже будет.

На фоне этого удивительного зрелища я даже нашел Дарриана, вызвал Карела. И, памятуя слова Доминики о создании вольной роты Карадрасс под командованием Дарриана, поручил рыцарю-инквизитору передать Карелу свой взвод белых плащей.

От Доминики вестей пока не было. Вернее, плохих вестей не было — прискакало пара вестовых с пустяковыми и необязательными поручениями, о которых мы договорились о способе связи для того чтобы показать, что у нее все хорошо.

К вечеру рутина меня довольно сильно утомила. Причем так, что свой изменившийся демонический взгляд я уже почти не вспоминал, воспринимая его уже не на первом плане эмоций. Совсем забыть совсем не получилось — глазам было не очень комфортно, каждые несколько часов ходил капал в глаза увлажняющую жидкость.

Вечером, по примеру Эстери дав задание будить себя только если враги пойдут на штурм по периметру всей усадьбы, отправился спать. В ванной комнате линзы получилось у меня снять не сразу. С трудом снял одну, но при этом довольно громко комментировал и сами линзы, и свои умения, и вообще подкинувшее проблем мироздание. Открылась дверь, и в ванную комнату, мягко ступая, зашла Аня. Она была в моей футболке, которая длиной вполне ей походила на короткое платье.

Во взгляде Ани уже совершенно не было даже тени неприятия демонического взгляда и тем более страха. Подойдя ближе, она развернула меня и аккуратно сняла вторую линзу, быстро и уверенно. Закапала увлажняющей жидкости, убрала линзы в чехол. Смотрела Аня на меня прямо, уже совсем не избегая взгляда. И когда она ставила на тумбочку пузырек с увлажняющей жидкостью, она навалилась на меня, и отстраняться не стала.

Самым главным и единственным моим желанием сейчас было лечь в удобную кровать, закрыть глаза и не открывать их минут шестьсот. Но при этом, глядя на Аню, я понимал, что не просто скажи, намекни я ей сейчас об этом, она серьезно расстроится.

Девушка ждала меня ночью, одевшись как королева, с вином и накрытым столом. Бесплодное ожидание ее не расстроило — мой вид послужил оправданиям любой задержке. Но осадочек, как говорится, остался. И если сейчас я скажу, что устал… Она наверняка слова не скажет, примет, но в глубине души черт знает, что у нее будет твориться.