— Какая прелесть.

— Спокойной ночи, ага.

Когда капитан королевской гвардии ушел, я некоторое время сидел, задумчиво глядя на панораму одинокой горы. Сейчас расцвеченную огненными росчерками — потоки лавы выходили на поверхность, и тремя багряными реками спускались по склонам, огораживая живые районы города от заброшенных.

Красивое, но беспокоящее зрелище: оказаться в «последнем дне Помпеи» мне совершенно не хотелось. Понятно, что течет с вершины горы не обычная лава, а инфернальное адское пламя, которым маги Огненного Круга могут управлять, но все равно смотреть на такую картину волнующе.

Волнующе, но… Это сродни взгляду на огонь, и глядя на потоки лавы на несколько минут я смог по-настоящему расслабиться. Впервые за несколько дней. И всего на несколько минут — из другой комнаты апартаментов раздались возмущенные девичьи крики.

Опять.

— Да как вы… мне дороги-то, а? — выпрямился я в кресле, отставляя бокал.

Марина с Аней снова ссорились. Я только вздохнул: так ведь они хорошо сидели еще полчаса назад, когда Рустем пришел. Ну зачем начинать-то⁉

Грохнула отъехавшая в сторону дверь, на террасу вылетела Аня. Направляясь прямо ко мне, блондинистая фитоняша просто не заметила столик. Столик отлетел и упал, разбились пустые бокалы — и мой, и оставленный Рустемом, покатилась разливая вино бутылка.

— Смотри куда прешь, овца! — раздался от балконной двери полный презрения голос Марины.

— Рот прикрой, конченая! — стремительно, так что волосы взметнулись, обернулась Аня.

— Марина! — поднимаясь с кресла, едва не выругался я.

— Что Марина? — подходя, ангельским голосом спросила черноволосая ведьма.

Аня в это время, стараясь не наступить на разбитое стекло, поставила столик на место.

— Слушай, ты, — выпрямляясь, сверкнула фитоняша глазами, глядя на Марину. — Можешь заткнуть свой поганый рот, или я его сама тебе сейчас…

— Хватит, — попробовал было я остановить неожиданно взъярившуюся блондинку.

— Вот именно, Макс, хватит! — вскинула руки Аня. — Хватит уже этой овце в меня плеваться! Ну что ты смотришь на меня, а? — обернулась она снова к Марине. — Ты не можешь без того, чтобы свой язык в чужую жопу не попытаться всунуть?

— Аня!

— Что Аня⁉ Макс, послушай — последнее что я помню, это как головой стекло в твоей тачке разбила. Потом просыпаюсь голая в лечебнице, а вокруг толкиенистки какие-то полуголые с раскрашенными татуировками рожами. Которые еще вдруг на русском языке разговаривают! Я вообще пока вас не увидела, думала, что с ума сошла и белочку сейчас ловлю под наркозом. Да и когда вас увидела, тоже — ты думаешь, как я вообще происходящее воспринимала? Да, я затупила, мне мудак Крамер лапши на уши навешал, я и повелась — пришла, вписалась в эти храмовые жрицы. Вы хотя бы вместе были, вместе опасности пережили, а я вообще не врубалась что происходит! Да, я дура, да накосячила, когда мне Крамер говорил что все сейчас тип-топ будет, Анюта… Понимаешь, Макс, все будет тип-топ⁈