— Красавчик, иди сюда, я не буду через стол кричать, — с узнаваемыми интонациями Доминики проговорила леди Эйтар.

— Ты больше не шифруешься? — спросил я, поднимаясь.

— Да тут уже целая толпа знает, что я Рейнар в теле Эйтар, — только и махнула рукой демонесса. — Давай, давай, подходи и садись, — похлопала она по стулу рядом с собой.

Пока я шел вдоль стола, думал о том, что мне действительно ее не хватает. Надо же, месяца совместной жизни не прошло, а как свыкся. Исчезла — и словно часть души забрали.

— Красавчик, хочешь анекдот про жопу расскажу?

— Нет.

— А я все равно расскажу. Бегают три сперматозоида в женском теле, ищут яйцеклетку. На бегу обсуждают и мечтают, кто кем станет когда вырастет, если станет первым. Натыкаются на еще одного сперматозоида, который никуда не спешит. Они ему такие: ты чего не бежишь, не хочешь стать первым? А он такой: да куда бежать, нас обманули. Как обманули? Как-как… мы в жопе!

— Могла бы не рассказывать, я представляю в каком мы сейчас…

— Нет, — покачала головой Эстери. — Решение о том, чтобы избавить Валлирант от нечисти, направив ее на Терру, принято на самом высшем уровне. Меня сюда тоже сплавили, потому что умная слишком.

— Тебя, в смысле…

— Меня в смысле Эстери Эйтар. Она была приближенной к Королевской династии, но видимо кто-то решил, что слишком уж она умная. И Эйтар должна была остаться здесь, вместе с защитниками города.

— Что нам делать? Бежать?

Эстери покачала головой, и вдруг начала декламировать:

— По-моему, бегство, даже если когда-либо и приносило спасение, и, возможно, принесет его сейчас, недостойно. Тому, кто появился на свет, нельзя не умереть, но тому, кто однажды царствовал, быть беглецом невыносимо. Да не лишиться мне этой порфиры, да не дожить до того дня, когда встречные не назовут меня госпожой!

— Ты чего это? — не очень понял я изменившегося тона Эстери-Доминики. — Фляга свистит?

— Это сказала царица Феодора, во время подавления восстания Ника́. В твоем мире между прочим было, в Византии, но почему-то я знаю об этой великой и святой женщине, а ты нет.

— И к чему ты это?

— Я не побегу, красавчик. Это противоречит моей природе.

— Так делать-то что? Замотаться в простыню и медленно ползти в сторону кладбища? Медленно не потому, чтобы паники не создавать, а потому что сохраняя достоинство?

На мою шпильку Доминика не обратила внимания. Она заговорила совершенно серьезным голосом.

— Знаешь, почему с Земли на Осколки попадают только из временного промежутка с две тысячи первый по две тысячи двадцать первый год?

— Откуда ж мне.