Рядом, в белом плаще отряда, стоял Карел Губошлеп — он сейчас был совершенно трезв. И он помогал Блайне подготовить тело Ронана к погребению. Блайна склонилась перед своим погибшим мужем. Она незряче водила пальцами ему по лицу и выла. Не плакала, не рыдала — а именно выла, как раненый зверь.

Я смотрел на это и взглядом сверху, и глазами Белой богини, которая только что подошла к воительнице. И я сейчас обладал ее знаниями: Блайну обманули. Ронан не самостоятельно принял решение убить брата Блайны, ему приказал сделать это сам Король-Златолист. Ронан был готов тогда умереть сам, заражаясь черной скверной и оставаясь прикрывать отход своего отряда. Но он не стал это объяснять Блайне — потому что знал, что она не станет слушать. Сейчас же, когда Блайна все узнала и поняла, стало уже поздно. От этого понимания Блайна сейчас и кричала, срывая голос, изо всех сил.

«Даже у твоей подружки Блайны, которая самый настоящий оборотень и даже наполовину не человек, присутствуют вполне человеческие эмоции», — вспомнились мне слова Доминики, когда она мне объясняла про мироощущение сильван.

Я продолжал наблюдать за происходящим перед алтарем. Белая богиня подошла к Блайне и положила ей руку на плечо.

— Он был отвергнул богиней Иллуной. Но я приму его к себе, — услышал я голос Маргаритки. Юная богиня положила ладонь Ронану на плечо и тело оборотня истончилось, превращаясь в белый прах. Закручиваясь стремительным водоворотом, белоснежные лепестки взвились в воздух, поднимаясь все выше и постепенно исчезая.

— Забери и меня к себе, — произнесла вдруг Блайна, поднимая лицо. Она ничего не видела — ее глаза закрывала повязка с пятнами крови, но повернулась воительница прямо к богине.

— Вы еще пригодитесь этому миру, — произнесла дева Маргаритка, и протянула руку к лицу Блайны. После ее касания на щеке у воительницы осталась трехпалая белая метка. К белой богине в этот момент шагнул Карел. Он что-то говорил, я видел, как юная богиня наносит на щеку метку и ему, но меня уже выдернуло из состояния невесомости всевидящего ока обратно в собственное тело.

— Кто-то выбирает жить, а кто-то умирает, не дожидаясь смерти, — пожав плечами, произнесла юная девушка передо мной. — При этом можно жить не только для того, чтобы умереть.

— Как?

На вопрос белая невеста не ответила, но я уже пожалел, что спросил. Догадался. Это же просто.

— Ты говоришь про то, что можно умирать за то, чтобы жили другие?

— Конечно. У тебя в отряде, вместе с тобой, шестьдесят три человека. Как ты думаешь, сколько из них дойдут до Гвен-Винтара через ледяные и выжженные пустоши, занятые ордой гоблинов?