Ледяные пустоши до горного кряжа Серганны — отделяющего территорию Стужи от территории Инферно, мы преодолели скорым маршем за четыре дня. Нас вела Блайна — так, что мы легко обошли выдвинувшиеся вперед многочисленные отряды разведчиков Черной орды. И сейчас находились на занятой гоблинами территории, на окраине небольшого лагеря, расположившегося у выхода из стиснутой предгорьями долины.

Это был первый постоянный лагерь — до этого мы сталкивались только с рыскающими по пустошам летучими отрядами. Сидели мы здесь уже около трех часов — ждали ушедшую, в очередной раз, на разведку Блайну. Лагерь гоблинов располагался совсем неподалеку от нас. Твари размещались в паре десятков шатров, собранных из старых, многократно чиненных шкур; над некоторыми шатрами поднимался скудный дымок. Лагерь воинский — но при этом сопровождали гоблинов и немногочисленные женщины их расы, явно занимаясь обеспечением быта.

Пленники-люди для гоблинов были не только средством снять напряжение, но и кормом. В буквальном смысле слова — в центре лагеря, у костра общей кухни, висело два разделанных тела.

Атмосфера гоблинской жизни открывалась взгляду во всей красе.

Нам путь в Гвен-Винтар лежал дальше к перевалам, ведущим с осколка Стужи к осколку мира Инферно. И открывшаяся перед взором долина — самый оптимальный путь туда. При этом мы уже сейчас находились среди многочисленных, разбросанных по пустошам и предгорьям отрядов орды, так что были вынуждены безмолвно наблюдать за происходящим.

Иногда нужно пожертвовать жизнью одного, чтобы спасти многих. Но если жертвовать вот так, почти глаза-в-глаза, делать это крайне непросто. И мы оставались в бездействии, ожидая ушедшую на разведку Блайну под равномерные однотонные вскрики насилуемой рабыни: догадавшись, что от нее требуется, она начала издавать звуки, после чего удары древком по ребрам прекратились.

Трое гоблинов, которые сейчас насиловали женщину-рабыню, недавно вернулись из вынесенного вдаль от временного поселения сторожевого поста, который мы, благодаря Блайне, преодолели незаметно.

Наконец, получив разрядку после смены на дальнем посту, двое из троицы гоблинов прямо на шкуре подтащили рабыню к клетке, после чего пинками заставили ее заползти внутрь. Закрылась деревянная решетка, небрежно завязанная простой пеньковой веревкой и троица тварей, довольно переговариваясь и почесываясь в самых разных местах, двинулась к деревне.

Пленница в клетке зашевелилась и на четвереньках отползла на груду тряпья, после чего я увидел, как ее плечи заходятся в дрожи рыданий. В этой же клетке находилось еще четыре женщины. Все одинаково грязные, униженные, все в похожих лохмотьях и с выражением тупой покорности на лице — даже сейчас, когда гоблинов не наблюдалось поблизости.