— И что? На мороженое тебе, что ли, добавить?

— И то! — рубанула Тося, уперев руки в бока.

В момент она стала не горделивой и неприступной красавицей, а прямолинейной и простой девчонкой.

— Хорош дурня изображать, — ругала она меня, точно маменька. — В сыщиков играете?

— Кто? — удивленно уставился я на нее. Надо же, какая внимательная.

— Да ты со своими дружками! — выпалила Тося. — Тоже в больницу захотел? Героем себя считаешь? Тетя Люся недавно только вышла.

«Стало быть, сработало сарафанное радио», — довольно усмехнулся я про себя. — «Значит, верно я придумал».

Внимательно посмотрев на Тосю, я спокойно сказал:

— За заботу спасибо, Тося. Но это не твоя печаль. Сам разберусь, чай, не маленький. Все со мной нормально будет.

Тося снова открыла рот, будто желая что-то сказать, но позже обернулась на зов своей подружки и, махнув рукой, отошла. А я, насвистывая, вернулся к работе. Держаться я старался небрежно, однако слова местной «красапеты», признаться, меня все же зацепили. Первое воодушевление и энтузиазм прошли.

«Ты же комнатное растение, Эдик», — вкрадчиво говорил мне внутренний голос. — «Ты ж и не дрался никогда по-настоящему. Ну куда ты прешься?».

«Я пять лет на единоборства ходил», — противился я голосу, тем не менее, понимая, что он прав. Одно дело — махать ногами в зале, с тренером, а другое — попасть в настоящую уличную драку.

«Лучше старенький ТТ, чем дзюдо и каратэ, против лома нет приема», — насмешливо сказал голос и затих.

* * *

— Уверен? — встревоженно спросил меня Толик, когда мы терпеливо выстаивали огромную очередь в кассу.

— Точно пойдешь, Эдик? — осторожно тронул меня за плечо Мэл. — Может, все-таки домой, с нами? Ну его, это геройство…

— Пойду, — твердо сказал я. — Предчувствие у меня… Просто хочу проверить.

— Слушай, Эдик! — рассердился Толик. — Я говорил тебе, что не сомневаюсь в твоих необычных способностях. Но не кажется ли тебе, что ты слишком много на себя берешь? Кто их знает, этих урок?

— С чего ты взял, что это урка? — возразил я. — Может, обычная уличная шпана…

— Шпана-то шпана… — протянул Мэл, слышавший наш разговор. — Да только после встречи с этой «шпаной» наш «одуван» тетя Люся наша ножиком под ребро получила, только вон оклемалась. Эх, сколько стоять-то еще… Знаешь что? — сказал он. — Возьми!

— Что это?

— Возьми, возьми… — и он сунул мне в руку нож: точно такой же, какой я видел во сне, разрезая палатку. — Вдруг пригодится. На всякий случай.

Не желая препираться, я взял ножик и сунул в карман.

— Пойдем, что ль, за получкой.

Касса нашего завода находилась в небольшом помещении с тусклым светом и простыми деревянными столами. За стеклянной перегородкой сидела кассирша — женщина средних лет с усталым, но добрым лицом. Она аккуратно пересчитывала купюры и записывала данные в тетрадь. Рабочие подходили по одному, называли фамилию, расписывались в ведомости и получали деньги. Люди довольно улыбались, аккуратно прятали кровно заработанные рублики — кто в сумку, кто в карман, любовно заворачивая в тряпочку — и шли на выход.