— Не, езжайте без меня! — махнул рукой Юрик. — Я в метро, к Маринке спешу, так быстрее будет!
Кузьма довез меня до дома и тепло попрощался, пожав руку. В его глазах, как и в моих, был один и тот же вопрос: «Успеем ли?»
Глава 17
— Эдик! — окликнул меня мой закадычный приятель Толик. Он стоял у двери комнаты и зашнуровывал ботинки.
— Что? — подскочил я. — Меня зовут?
Уже несколько дней прошло с тех, как я свалился нежданным гостем на спортивную базу в Тарасовке. К счастью, футболисты «Торпедо» — Валя по прозвищу «Кузьма» и Юрка — поверили в мои россказни и не сочли меня сумасшедшим. Кузьма сказал мне, что предупредил Эдика об опасности, и с тех пор я ждал новостей — хоть каких-нибудь. Настя, моя девушка, дала слово, что обязательно позвонит мне, как только станет что-нибудь известно. Юрик, Настин брат, обещал ей все передать. Но Настя все не звонила, а когда я, улучив минутку, набирал ей сам с вахты, грустно говорила, что пока все по-прежнему. Мне было не по себе оттого, что она томится взаперти, и я ничем не могу ей помочь. Эх, родоки — они и есть родоки, что в пятнадцатом веке, что в двадцатом, что в двадцать первом.
Засыпая вечером на своей жесткой и уже ставшей привычной панцирной кровати, я не находил себе места от беспокойства… Как-то там выкручивается мой бедолажный тезка Эдик, который еще недавно был баловнем судьбы и надеждой советского футбола, а теперь ходит строем в ватнике и штанах с номером на груди? Удалось ли мне хоть как-то помочь ему?
— Да, Эдик, зовут, — рассмеялся товарищ. — Это я тебя только что позвал. Опять замечтался? Ждешь, пока твоя любезная тебе позвонит? Ты помогать-то будешь мне али нет? Я и так сегодня, как Золушка из сказки, кручусь: полы в комнате надраил, всю посуду помыл и в магазин за хавчиком сходил, пока ты у своей Насти под окном стоял. Так что твоя задача до восьми вечера — оливье сделать и елку украсить. Майонез возьмешь у Сашки из восьмой комнаты — он у нас недавно сахар брал. Так что за ним должок.
Приятель был не в курсе моего последнего сновидения. Я держал данное футболистам слово и ничего никому не рассказывал об этом, как и о существующем секретном канале связи с тюрьмой, где отбывал заключение Стрельцов. Я хорошо понимал: одно неосторожное слово — и этот канал будет перекрыт, и бедной Софье Фроловне останется получать только тщательно выверенные и прочитанные начальством письма, в которых Эдик дежурно кается в своих прегрешениях и рассказывает, что все хорошо, и у него все есть. Лишатся редкой возможности общаться с футболистом и его друзья.