Наскоро переодевшись, я вслед за Толиком попрощался на проходной со сторожем Степанычем и, выйдя на улицу, потянулся, разминая спину.
— Устал? — понимающе спросил приятель. — Не боись, это с непривычки. Ты же работаешь всего ничего! Потом втянешься, легче будет! Бежим, вон трамвай наш идет!
— Надеюсь, хоть в субботу отосплюсь, — пробурчал я, разминая руку. Она все еще болела.
— А с чего это ты в субботу спать собрался? — изумился Толик. — Обычный же рабочий день.
— Рабочий? — теперь уже моя очередь пришла удивляться. — А мы разве не по пятидневке работаем?
Толик с сочувствием поглядел на меня и сказал:
— Да, брат, тебе и впрямь отдохнуть надо. Какая пятидневка? В субботу мы работаем, пора уже привыкнуть. Ну ты у себя в деревне и по семь дней работал, правда, и ничего?
— Ничего, — уныло согласился я. Да, стало бы, поваляться в субботу с утречка в кровати у меня не получится. Придется и в субботу вкалывать на заводе и ждать воскресенья… Интересно, какие еще сюрпризы меня ожидают?
Глава 7
Над моим ухом настойчиво звенел будильник. Нет, не приятная нарастающая мелодия на моем смартфоне за пятьдесят тысяч деревянных, а простой советский будильник, который, кажется, может поднять на ноги целый взвод солдат — будильник «Слава». Он трезвонил и трезвонил… Я открыл слипшиеся глаза, потянулся, перевернулся и сильно прихлопнул его рукой, чтобы перестал звенеть.
— Ммм… Уже пора? — сонно пробормотал мой сосед по комнате. — Представляешь, мне снова снились какие-то пришельцы…
— Пора, — согласился я. — Надо было засыпать пораньше. Толик, вставай! Мэл нам уже, наверное, очередь в душ занял.
Уже целая неделя прошла с тех пор, как я из юного мажора Антона, живущего в родительской квартире в башне «Москва-Сити» и беззаботно тратящего время и деньги на развлечения, превратился в обычного заводского работягу, живущего в общежитии на окраине Москвы. Я гулял по, казалось бы, родной, но такой непривычной для меня Москве, смотрел на реку, облокотившись на парапет Кремлевской набережной, отдыхал на лавочке в сквере на Кропоткинской улице, купался в открытой купальне в Хамовниках, наблюдал, как возводимые строителями мощные сталинские массивы на проспекте Мира притесняли деревянные дома… Теперь уже я иногда, проснувшись пораньше, будил своего соседа Толика.
Я потянулся, откинул простынь и, зевая, спустил ноги на пол. Рассиживаться некогда. Надо успеть помыться, пока Мэл, самый дисциплинированный из нас и просыпающийся всегда раньше всех, держит для нас очередь в душ, быстро вымыться обычным кусковым мылом, а не привычным мне лаймовым гелем за семьсот рублей, почистить зубы порошком, прожевать пирожок, купленный вчера у метро, запить его чаем с сахаром из граненого стакана, сделанного строго по ГОСТу, и бежать скорее на остановку, на которой, так же, как и я, зевая, будут стоять другие парни из нашего общежития.