— Зачем штурмовать? — спросил я. — Скажи, у тебя был доступ к телефону этой Софи. Снова, кстати, Софи — тёзка той, что выпала из окна.

— Может, тебе везёт на Софий? — предположил Тиммейт.

— Давай к делу, а? Созвоны были у них перед его исчезновением?

— Сейчас люди не созваниваются, а переписываются.

— Добро, переписки были? — снова спросил я.

— Я откуда знаю? Это надо её сотовый ломать.

— Ты после Камбоджи совсем невыносимый стал, — вздохнул я. — Слушай мою команду: взломать сотовый Софи и построить мне маршрут к её дому. Заодно накидай, как мне с сумкой оружия переходить через нормандскую границу.

— О, это было бы весело, — выдал Тиммейт.

— Что весело?

— Смотреть на тебя, как ты вброд переходишь холодную реку ночью, держа сумку над головой, потому что я сказал тебе, что это госграница Франции и Нормандии. Но Нормандия — это часть Франции, увы и ах. Полтора часа езды на авто. Домик её рядом с городком Жизор.

— Если тебя, пока я в тюрьме сидел, пытались отвёрткой вскрыть или в воду макали — ты смело говори, я тебе киберпсихолога найду, — произнёс я, видя, как выстраивается маршрут до Жизора.

— От выбравшего дважды вилкой в глаз слышу! — произнёс Тиммейт, и больше мы не разговаривали.

Дорога D915 тянулась через поля и редкие перелески, серой лентой разрезая нормандскую равнину. Ноябрьское небо с его облаками свинцового цвета пропускало лучи уходящего солнца, которое стремилось спрятаться куда-то за горизонт, по левую руку от меня. Трасса радовала разлинованным асфальтом.

Везде бы такие дороги! Но что в России, что в США, что в Европе к логистике относятся лучше, чем к людям в городах, вынужденным ездить по колдобинам и бить свою подвеску. Благо сегодня страдала съёмная машина, которая тоже была не первой свежести, тряслась и шумела, однако ехала. Сумку с оружием я закинул на заднее сидение — так, чтобы в случае чего можно было выхватить оружие, лишь протянув руку. Ствол с глушителем я положил в придверное пространство, прижав тряпочками, чтобы тот не гремел, — это на случай копов, по которым я тоже не шибко-то хотел стрелять, но для себя я решил, что в тюрьму я больше не вернусь. Бронежилет с надписью «POLICE» лежал за пассажирским сидением, тоже чтобы достать его быстро. Думал ли я, что, начиная службу младшим сержантом в Росгвардии, всё это со мной случится? Долбанный старший сержант Лаечко! Чёрт тебя дёрнул проверить на мне спецсредство в тот злополучный августовский день. А ведь прошло всего четыре месяца: август, сентябрь, октябрь, и ноябрь сейчас идёт, заканчивается. Всё-таки 26 ноября 2025 года. Где меня только за эти четыре месяца не было: я чуть не стал «другом» Трампу (или его шестёркой — судя по запросам), я воевал в джунглях, я падал в сбитом вертолёте, я прошёл целый материк вдоль, рыбачил с Путиным, пил с Медведевым, завёл семью, обрёл дом, обучал китайских андроидов, чтобы снова поехать кого-то убивать на край карты мира.