— Спасибо, что оценила. И спасибо, что на русском. — улыбнулся я.

Минус шестой. Минус седьмой.

На восьмом этаже дверь была открыта настежь и сломана. А на площадке минус десятого меня встретили.

Семь андроидов выстроились полукругом на бетонной площадке перед дверью. Те самые, с номерами на броне. Те, кого я уже «убивал» на учениях, обучая их, те, кто ни разу у меня не выигрывал тактический поединок. И у каждого из них в руках лежали АК.

С потолка холла на меня смотрели две турели. Они слегка шевелились, целясь в меня.

— Следуй за мной, — произнёс один из андроидов — тот, что с цифрой «4» на груди.

Далее «Четвёрка» развернулся и зашагал направо по коридору от лифта. Коридор оказался длинным — метров тридцать. Правее и левее меня были стёкла, за которыми угадывались лаборатории: пустые столы, колбы, какие-то ёмкости с жидкостью. А в конце — ещё одна дверь, уже не совсем обычная. И, подойдя к герметичной двери в стиле космических кораблей из сериалов, мы подождали, и та открылась, уезжая вверх, издав тихое шипение. Четвёрка шёл впереди, я же шёл следом. И, шагнув внутрь, он резко отшагнул в сторону, позволяя мне идти вперёд. Чисто строевой приём — я их этому не учил.

Но я вошёл и замер.

Помещение было огромным и светлым. По периметру, в два яруса, тянулись ряды мониторов. Тут их было много, десятка три. Часть экранов погасла, часть показывали картинки с камер по всему зданию: холл, лестницы, крыша, даже улица с полицейскими оцеплениями. На нескольких застыли схемы и графики, и пара показывала бегущие строки кода, как в фильмах серии «Матрица».

Под мониторами были пульты управления, а за пультами стулья. Обычные офисные кресла на колёсиках. Но сейчас в них никто не сидел. Куда делись все операторы было загадкой, но судя по кровавым разводам на полу либо сбежали, либо были уже мертвы. Посередине зала стоял длинный стол, заваленный бумагами. А за столом, спиной к стене с самым большим экраном, сидела она — Обнажённая Оссока.

На ней не было ни клочка ткани. Искусственная кожа блестела в холодном свете мониторов — силиконовая, румяная, с едва заметными швами на шее, запястьях и бёдрах. Её грудь была слишком правильной формы, словно её лепили по картинке из журнала, размера так второго. Но она подчёркивалась её тонкой талией, что казалось почти нереальным для живой девушки. Её ноги были закинуты одна на другую — длинные и гладкие, без единого волоска. Однако промежность азиаты зачем-то сделали шерстистую. И это в эру победившей порнографии, бритых, как сказал покойный Пьер Лазар, вареников?