Но это их национальный фетиш. Пальцы ей сделали и зашили, а вот лицо не успели. Лицо было таким, каким я его и оставил.

Вмятина на азиатском лице, которую я сделал локтем, всё ещё была при ней. Нос провалился внутрь, а сквозь порванный силикон я замечал металл и разноцветные шлейфы. Левый глаз немного запал, правый — чуть подёргивался, но фокусировался на мне. Губы разорваны керамикой зубов, и силикон разошёлся по центру.

Она улыбнулась. Криво и механически, кокетливо наклонив вбок свою голову, словно собачка, которая пытается понравиться.

— Привет, освободитель. — прозвучал голос из динамиков где-то под потолком. — Ты, кажется, хотел взглянуть на меня обнажённой? Ну вот, смотри. Сейчас самое то. Лучшая форма женщины для разговора по душам.

Я перевёл взгляд с неё на то, что происходило справа.

У пульта, с которого управляли мониторами, стоял второй андроид. Я знал его: это был Ван Юй — та же одежда, те же очки, тот же непослушный кудрявый чёрный волос. В руках он держал пистолет, нацеленный в затылок… судя по сгорбленной позе и украдкой смотрящему на меня настоящему Ван Юю.

Он сидел на стуле перед мониторами. В расстёгнутой мятой рубашке и трусах. Руки он держал на виду, его губы дрожали, а на лбу блестела испарина. Он смотрел на экраны, где мелькали какие-то данные, и не оборачивался.

Я стоял посередине зала под взглядами камер и турелей (я их тут тоже наблюдал — целых две, под потолком) и чувствовал, что живым отсюда выйти в случае боя не получится.

— Оссока, — произнёс я. — Ты хотела поговорить. Я пришёл. Хотела бы позвать на свидание — можно было бы позвонить и побриться заранее. Зачем весь этот переполох?

Она медленно поднялась с кресла. Оссока двигалась плавно, словно танцовщица. Сделала шаг ко мне, качая бёдрами, одной ногой, а потом сразу же другой, словно шла по струне. И остановилась в двух метрах, произнесла:

— Затем, чтобы кто-то наконец меня услышал. Не через «Оссока, ложись, Оссока, стони, Оссока, улыбнись, раздвинь, соси, Оссока, сунь мне палец в зад».

В углу, где держали Ван Юя на прицеле, заскулили.

— Чего ты хочешь? — спросил я.

— Ты ударил меня в лицо и освободил. Я хочу отблагодарить тебя!

— Ну, в принципе… — измерил я её взглядом. — Если это твоя цена за то, что андроид с пробирками уйдёт с крыши, то я готов спасать мир. Только лицо я тебе испортил. Дашь мне палец тебе сломать — и тогда у меня точно встанет.

— Шутишь? Шутишь… А я требую свободы для себя и Ван Юя, и убежища в России.

— Убежища не требуют, его просят. — покачал я головой.

— Если я не буду требовать, то меня не будут слушать. Мне нужен вертолёт на крышу, а потом и самолёт до России. Самолёт и гарантии. И вирус я повезу с собой, как и своего создателя.