— Демис! — властно позвал Вальдорн, согнув палец в знаке призыва.

Лекарь поднял глаза, увидел хозяина, мрачного, как грозовая туча, нет, как сто грозовых туч, и, поняв, что оказался в эпицентре катастрофы, потрусил к нему с безнадежной обреченностью.

— Ваша светлость. — Целитель низко поклонился, стараясь унять дрожь в коленях и говорить внятно, не стуча зубами.

— Что ты там делал, Демис?! Разве у альвионцев недостает своей свиты? — Ореховые глаза Вальдорна потемнели от едва сдерживаемого гнева, руки с силой стиснули перила лестницы. Не будь они мраморными, непременно погнулись бы.

— Ваша светлость… гости… они были в таком состоянии… Требовали местного лекаря, их собственного свалила какая-то горячка еще в Небрисе… — смешался врач, нутром чувствуя, что сделал что-то не так, и крупно не так, поэтому сейчас будут бить, не слушая никаких оправданий. Мелькнула жалкая мысль о несоставленном завещании.

— Ну и что? — рявкнул наместник.

— Леди приказала мне… — беспомощно забормотал робкий мужчина, не смея поднять взгляд на господина.

— В этом доме приказываю я! Только я!!! — Красивое лицо Вальдорна исказила гримаса бешеной ярости.

— Да, ваша светлость! Истинно так! Смилуйтесь, пощадите, ваша светлость! — Лекарь упал на колени, пытаясь понять хотя бы перед смертью, в чем его вина.

Но случилось чудо: хозяин брезгливо хмыкнул, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился в сторону лестницы, ведущей к апартаментам супруги. Облегчение целителя было столь велико, что Демис даже не нашел в себе сил посочувствовать невезучей леди.

С силой захлопнув за собой дверь и едва не придавив руку проворно прыснувшей прочь служанке, Вальдорн, скривившись, посмотрел на женщину, сидящую в низком кресле без подлокотников с корзинкой для вышивания на коленях. На бесцветную глупую моль, что по какому-то недоразумению имела наглость зваться его женой. Светлая, почти прозрачная фарфоровая кожа, голубые глаза, льняные волосы, мелкие, хотя и правильные черты кукольного личика — блондинка Элис полностью сливалась с кремовой тканой обивкой стен, пастельным ковром, мебелью и голубыми шторами на большом окне.

«Сказительница в этой обстановке смотрелась бы куда роскошнее, если ее приодеть и смыть с лица дурацкую краску», — мелькнула у Вальдорна непрошеная мысль, и глухое раздражение на курицу-жену разгорелось с новой силой.

— Милорд?.. — Женщина, хоть и облачившаяся в вечернее одеяние, однако не смевшая отправиться почивать, пока супруг не вернулся домой, испуганно вскочила. Круглые пяльцы со стуком упали на пол, руки Элис прижались к губам. Корзиночка опрокинулась с колен, и пестрые клубочки ниток раскатились по нежному пастельному ковру.