Тем временем, получив свою порцию ласки, Пират соскочил с колен Элии и отправился куда-то по своим кошачьим делам. Мимо скамейки с крайне деловым видом проследовал на конюшню Дарис. Он надменно кивнул сказителям и сразу же отвернулся, чтобы не выдать сумбура чувств, охватившего его при виде Элии. В душе воина смешались желание, тоска, счастье обретения, боль и страх за любимую, восхищение ее красотой. Стараясь унять эту бурю, он быстро скрылся в конюшне и принялся, разогнав конюхов, собственноручно седлать коня, с преувеличенной тщательностью проверяя каждую застежку на сбруе, чтобы хоть как-то успокоиться, ибо он обещал госпоже своего сердца хранить молчание. Утешало Дариса лишь то, что его тайный перстень сверкал на прелестной ручке.
Спустя полчаса, когда все уже были готовы и изнывали от нетерпения, а Джею и Элии до чертиков опостылело созерцание фасада гостиницы с великой магической вывеской и мельтешение слуг, появились важные персоны. Провожаемые подобострастно кланяющимся хозяином и эскортом стражи, они проследовали во двор.
Хмурый Кальм, предвкушающий отцовскую выволочку, стремящийся на осенний бал Алентис и задумчивый Отис резко затормозили у скамейки сказителей и уставились на девушку. Сказители поспешно встали и почтительно поклонились.
«Да, — неожиданно подумал советник, зная, как падок король на прелестных сероглазых шатенок, — а может, корона ей будет впору».
Повинуясь взмаху руки Отиса, брат и сестра последовали за принцами.
Глава 24 Дорога на Альвион. Недуги аристократов
Выехав со двора, кареты постепенно набрали скорость и покатили по Дороге Между Мирами. Кальм с неприкрытой жадностью уставился на сказительницу. Он привык всегда сразу получать то, что хочет. Ну или почти всегда. А эта красотка оставила его с носом, предпочтя самому принцу Альвиона какого-то замухрышку, старого шута советника! И теперь еще маячит перед глазами в таком виде! Совсем рядом, стоит только протянуть руку… Кальм едва не выл от досады и едва сдерживаемого возбуждения.
«Скотина Отис! Ну погоди! Я тебе еще отомщу!» Принц чувствовал себя ребсом, у которого перед носом машут привязанной к палке аппетитной морковкой. Причем палку держал советник. «Тварь! Он, видите ли, доложит отцу о том, что мое высочество изволило натворить. Тьфу! И расскажет ведь, сволочь, как пить дать расскажет! Нашел папаша себе помощничка — они друг друга стоят!»
В конце концов Кальм пришел к выводу, что скоты они оба — и Отис, и папаша. И вообще, жизнь полна проблем. А главной проблемой является недостаток власти. Будет власть, а остальное приложится. «Я ведь уже взрослый мужчина! Почему отец помыкает мною, как ребенком?! Без няньки-надзирателя Отиса и за порог Альвиона не пускают, видите ли! А чуть что, сразу в зубы! Еще девчонка эта… Интересно, если бы вырез платья был поглубже, что удалось бы разглядеть?» Кальм глубоко задумался над этим серьезным вопросом.