— Прекрасное утро!

— Прекрасное утро еще раз, дорогой. Платье и нижнее белье висят позади тебя на спинке стула. Будь добр, подай. Раз уж решил помогать, так не стой столбом, — словно не замечая безумного блеска в глазах родича, с веселой небрежностью попросила богиня.

Джей бухнул кувшин на место и перебросил одежду сестры к ней на кровать, продолжая сварливо бормотать под нос:

— Могла бы и сама взять. Я тебе не лакей.

— Да? А мне казалось, что ты сегодня добровольно взял на себя эти обязанности, желая помочь сестре, — распахнув «удивленно-наивные» глаза, заметила девушка.

— С чего тебе пришла в голову такая чушь?! — возмутился принц.

— А как, по-твоему, называется человек, снимающий утром одеяло с девушки и подающий кувшин с водой? — В голосе принцессы прозвучали нотки вежливой заинтересованности, лишь чуть прикрывающие ехидство.

— Какая же ты отрава, — с горьким восхищением констатировал принц, не в силах подобрать остроумного ответа.

— Спасибо за комплимент, дорогой! — улыбнулась богиня и, поворачиваясь к нему спиной, попросила: — А теперь застегни мне сзади платье. Сначала крючки, потом пуговички, не перепутай.

Джей приблизился и угрюмо принялся выполнять просьбу, прекрасно понимая, что эта сладкая пытка досталась ему за утреннюю шалость. Обычно ловкие пальцы стали ватными. Перламутровые пуговицы застегивались медленно, крючки никак не желали попадать в петельки. Нежная атласная кожа на спине Элии звала к…

— Я, собственно, поболтать зашел, — справившись наконец с мучительно-сладким поручением, сказал принц, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Слушаю, милый. Присаживайся. — Девушка похлопала по кровати рядом с собой и взялась за расческу. Длинные волосы нуждались в уходе. — Как провел ночку?

— Отлично! Девочки в Альше прелесть, я почти влюбился, — с мстительным восторгом отозвался бог, наблюдая за сестрой.

Та продолжала внимательно слушать, на губах играла поощрительная улыбка, руки не торопясь разбирали тяжелые пряди чуть растрепанных с ночи кос.

Джей вздохнул, в очередной раз уяснив, что Элия никогда не будет ревновать братьев к их любовницам. Это они просто из себя выходили каждый раз, когда принцесса притаскивала в Лоуленд свое новое увлечение, и не успокаивались до тех пор, пока увлечение не покидало бренный мир. Может быть, ревность была так сильна потому, что в семье шла постоянная скрытая война за внимание сестры, каждый новый претендент на ее сердце воспринимался как непосредственная угроза хрупкому равновесию, опасный конкурент.

А Элия… что ж, Элия кокетничала с братьями, иногда позволяла сорвать пару-другую поцелуев, объятий, но не больше. Конечно, в Лоуленде никогда не считалось чем-то зазорным связь родственников-богов, особенно близких лишь по одной линии, ибо она не влекла за собой никаких негативных последствий, так мешающих людям, зачастую братья и сестры даже вступали в брак, если считали нужным узаконить свои отношения. Но… Джей еще раз вздохнул, прекрасно представляя себе причины, по которым его отвергали: слишком велика была вероятность свары в семье. Стоит богине оказать милость кому-нибудь из родственников, остальные просто сорвутся с цепи. Принц все понимал, знал, как стал бы вести себя сам, получи хоть кто-то из братьев то, о чем мечталось ему… Поэтому обычно потакавший всем своим прихотям бог в отношениях с сестрой старался по возможности сдерживаться. Но как подчас это бывало трудно! А иногда и почти нереально, особенно когда богиня в шутку или невзначай провоцировала его…