Кальм сунул нос к окну брата — проверить, куда это он уставился, — и заорал, осененный идеей:

— Пикник!

Радуясь уже тому, что этот крик не вышиб его барабанные перепонки, Отис покорно согласился:

— Как будет угодно вашему высочеству.

Не стал возражать и голодный чистоплюй Алентис.

— Эй, крошка, пойдем на пикник, — утвердительно «спросил» Кальм у принцессы.

Алентис подумал, не возмутиться ли по поводу приглашения простолюдинов за один стол с принцами Альвиона, но решил, что такое декольте и лодыжки стоят маленьких уступок этикету.

Пока Отис отдавал распоряжения, а слуги расстилали скатерть и расставляли закуски на одном из камней на склоне холма, сказители с принцами неторопливо обозревали развалины. Элия заметила, что брата бьет легкая нервная дрожь. Стиснув зубы, Джей невидящим взглядом вперился в пространство.

— Что это с ним? — Кальм, словно экзотическую зверюшку, с любопытством разглядывал сказителя.

— О, ничего страшного. С ним это бывает. Укачало. Против хода кареты сидел. Нам ведь не часто удается путешествовать с таким комфортом. Подышит свежим воздухом — отойдет, — заверила принцесса, расточая ослепительные улыбки так, что каждому принцу казалось: девушка улыбается лишь ему.

Чтобы отвлечь внимание принцев от брата, Элия спросила:

— А ваши высочества не знают, что это за живописные развалины?

— А демоны их знает, — почесал в затылке Кальм и заорал: — Эй, советник, а что тут раньше было?

— Храм какого-то местного божка, — раздраженно бросил Отис. — Ваши высочества изволят обедать или решать проблемы архитектуры? Все уже готово.

Путники поднялись к развалинам и, удобно устроившись на нагретых солнцем камнях, принялись за еду. Джей механически жевал что-то, совершенно не чувствуя вкуса. Сейчас его терзал голод иного рода — непреодолимая жажда мести. Находясь и на более высоком Уровне, любой бог всегда узнает свой храм, в каком бы состоянии тот ни был. Что может быть большим оскорблением богу, чем трапеза на развалинах собственной церкви с детьми виновника ее разрушения!

Джей полностью сосредоточился лишь на том, чтобы не выдать бушующих в его душе эмоций: ярости, ненависти, жажды мести, страдания, боли… Почувствовав ощутимый удар локтя Элии по своим ребрам, принц понял, что застыл неподвижно, буравя взглядом руины. Он автоматически сунул в рот кусок чего-то, делая вид, что ест.

Поняв, что от брата сейчас никакого прока, Элия начала работать за двоих. Впрочем, пользуясь своим обаянием и красотой, она не испытывала особых затруднений. Вскоре принцы уже соревновались за право предложить своей очаровательной сотрапезнице какое-нибудь лакомство — каждому казалось, что именно он уже почти покорил ее сердце.