Принц вспенил шампунь на длинных волосах Элии, бережно перебирая мягкие локоны, взял шланг душа, смывая с них густую пену. Девушка повернулась к брату лицом. Он обнял ее за плечи, их губы слились…

Сладкие уста Элии стали подозрительно материальными, Джей резко дернулся, открывая глаза, и понял, что он, совершенно голый, обнимает сестру.

— Что ты здесь делаешь? — очумело спросил принц, через силу разжимая объятия и заставляя себя опустить руки, тянущиеся будто сами по себе в совершенно противоположном направлении.

— Может быть, я пришла соблазнить тебя. — Девушка, чуть царапая ноготками, погладила Джея по груди, провела пальчиком ниже, к светлой полоске волос внизу живота. В ее глазах кроме обычного лукавства была сегодня какая-то странная нежность. — А может быть, сказать, что приходил слуга, велел нам поторопиться с завтраком. Скоро нас пожелает видеть король. — Принцесса убрала руку и натянула тонкое одеяло на бедра завороженно взирающего на нее Джея. — Завтрак я уже заказала. Жду пятнадцать минут и начинаю есть без тебя. Поторопись. — Элия, наклонившись, куснула брата за ухо и выпорхнула из комнаты.

Принц подавленно посмотрел ей вслед и подумал: «Кажется, я схожу с ума. Не помню, когда мне в последний раз снились такие невинные, целомудренно-романтичные сны. Разве что в детстве… И когда реальность была такой? Разве что в снах…»

Кальтис для проверки стукнул по гипсу палочкой-детектором и довольно осклабился, наблюдая за тем, как пошел сеткой мелких трещин тонкий слой драгоценного материала и рассыпался в пыль, показывая, что его работа над восстановлением условно-бренной плоти бога завершена. Проклятая нога снова была здорова! Мужчина презирал беспомощность и слабость и недолгое пребывание в шкуре слабака перенес с трудом. Он здорово бесился, и немного развеяться королю помог лишь грандиозный нагоняй, устроенный недоумкам-детям за инспекционную поездку, подрывавшую грозную репутацию великого Альвиона. Зато теперь все неприятности были позади, и Кальтис мог позволить себе малость поразвлечься.

Он перенесся к покоям, где разместили сказителей, и без стука — какого демона было бы стучать ему, хозяину во дворце! — вошел в двери. Красотка-девица — единственное путное, что ухитрились привезти бездельники-сыновья, — стояла у окна и то ли скучала, то ли тосковала, странное выражение было на ее лице. Впрочем, при виде короля на губах девушки мгновенно появилась вежливая полуулыбка. Именно такая, как нравилось Кальтису, не терпевшему томно-тоскливых девиц и столь же неприязненно относившемуся к зубоскалкам.