Спустившись по изящной лесенке, брат и сестра принялись разглядывать Камень, на котором, сменяя друг друга, появлялись какие-то разноцветные рисунки, символы, слова. Некоторые казались принцессе смутно знакомыми, но не настолько, чтобы стал понятен смысл написанного.

Жрецы, дублируя работу друг друга, сосредоточенно водили палочками по вощеным дощечкам, с привычной точностью воспроизводя всю белиберду, появляющуюся на Камне. Рядом с ними лежали аккуратные стопки уже исписанных и еще чистых дощечек.

— И как у них палочки не дымятся? — кивнул Джей на строчащих мужчин.

— На все воля Случая, — меланхолично пожал плечами жрец. — Впрочем, обычно Камень ведет себя гораздо спокойнее, на нем за сутки может не появиться ни одного сообщения или смениться одно-два. Тогда жрецы-бдящие и хранители записей отдыхают.

Мужчина шагнул к стене и открыл одну из дверей, ведущую в комнату, более всего похожую на маленькую, но весьма оригинальную библиотеку: шкафы, шкафы, шкафы и книги, книги, книги в празднично переливающихся, как одеяния служителей, переплетах, массивный стол переписчика в углу. Пригласив гостей следовать за ним, жрец вошел внутрь.

— Здесь хранится часть списков откровений Камня за последние четыре века, — гордо пояснил жрец. — Вы имеете право обратиться с просьбой к хранителю записей. — Он кивнул на сидящего за столом человека в переливчатой меняющейся хламиде. Несмотря на сидячую работу, он был тоже весьма внушителен. Видно, в свободное от записей время уделял немалое внимание поддержанию физической формы.

— Я привел посетителей, вошедших Дверью Истины, — сообщил жрец хранителю, который, совершенно не обращая внимания на незваных гостей, что-то строчил в очередной книге с радужным переплетом. Перед ним на столе лежали все те же дощечки.

— Да-да… — механически пробормотал тот, а затем ошарашенно поднял голову и переспросил: — Какой дверью?

— Истины, — подчеркнуто вежливо повторил жрец и, не выдержав, ухмыльнулся.

Хранитель изумленно вытаращился на посетителей. Когда взгляд мужчины обратился на Элию, его хламида превратилась в небольшую набедренную повязку. Усилием воли усмирив непотребные мысли, хранитель наконец добился того, что его подсознание сдалось и одежда стала широкой темной мантией, которая, правда, время от времени все равно ужималась, красиво обрисовывая мускулы.

— А что вы пишете? — вежливо поинтересовалась любопытная Элия, медленно приближаясь к столу жреца. Ее неудержимо тянуло посмотреть.

Плавные движения девушки завораживали переписчика. Хламида хранителя снова начала меняться, и он, крутя в пальцах переливающуюся не хуже книжной обложки ручку, торопливо пробормотал: