Стал обходить школу по кругу. О, а вот и курилка, если судить по окуркам и смятым пачкам. На торце здания красовалась корявая надпись: «Школа готовит нас к жизни в мире, которого не существует». Философ, однако, написал. И не так далеко ушёл от истины.

Я вышел к стадиону. М-да, картина не лучше. Волейбольные стойки покосились, а футбольные ворота просто покрасили свежей краской поверх ржавчины, отчего они выглядели ещё более жалко.

«На грани закрытия», — вспомнились слова Елены Павловны.

Что ж, завуч не соврала. То, что я вижу, не внушает оптимизма. Я ещё немного постоял, впитывая впечатления, затем решил ещё раз обойти здание. Сделал шаг и вдруг почувствовал на себе взгляд.

Я обернулся, почёсывая затылок. Старый рефлекс. Когда чувствуешь слежку, лучше изобразить растерянность, чем настороженность. В метрах пятнадцати, прислонившись к забору, стоял старик. Невысокий, сухонький, в поношенной рубашке и кепке. Поверх одежды на нём был надет яркий оранжевый жилет. В руках он держал метлу. Вероятно, дворник. Или сторож.

Увидев, что я обратил на него внимание, старик не отвёл глаз, а наоборот, медленно, с некоторым трудом выпрямился и неловко махнул рукой в знак приветствия, дружелюбно улыбнувшись. Закинув метлу подмышку, он неспешно заковылял ко мне, подволакивая правую ногу. Каждый его шаг сопровождался глухим шарканьем подошв по асфальту.

— Здравствуй, Егорка, — поздоровался он, когда подошёл ко мне поближе. Лицо у него было изрезано морщинами, как карта глухих просёлочных дорог, но глаза — светлые, не по-стариковски острые, внимательные.

Я на секунду задумался. Кто это? Знакомый прежнего Егора? Работает в школе? Быстро порылся в памяти, но ничего подходящего там не нашёл. Пришлось импровизировать.

— Привет, отец, — кивнул я в ответ, выбрав нейтрально-уважительное обращение.

Старик как-то странно на меня посмотрел. В его взгляде мелькнуло недоумение. Подслеповато прищурился, будто сверял меня с каким-то внутренним портретом человека, которого хорошо знал, но не узнавал. Ничего не сказав, он пожевал беззубым ртом, покряхтел и повернулся к школе, словно мы оба пришли сюда любоваться этим зданием.

— Печальное зрелище, — сухо констатировал он.

— Не могу не согласиться, — отозвался я, рассматривая ветхие стены. И тут меня посетила идея. Этот старик явно из местных. Нужно расспросить его, может, вспомню что-то или узнаю новое. — Слышал, её закрыть хотят.

Старик удивлённо на меня посмотрел и, осторожно подбирая слова, ответил:

— Ходит такой слушок…

— А эта школа единственная в городе?