— Проходите, — хрипло сказала она, пропуская нас внутрь.

В комнате было холодно и неуютно. Мы сели на продавленный диван, не зная, что сказать. Мать молчала, нервно теребила край засаленного халата. Внезапно она встала, подошла к старому серванту и достала оттуда две потрепанные коробки.

— Это вам, — сказала она, протягивая их нам. Внутри оказались старые куклы, сломанные машинки и другие детские игрушки. Все это выглядело жалко и неуместно. Я почувствовала, как во мне поднимается волна злости и разочарования. Неужели это и есть ее попытка наладить отношения?

— Это все, что ты можешь нам предложить? — не выдержала я. — После стольких лет?

Мать опустила голову и заплакала. Валя обняла меня за плечи, пытаясь успокоить. И в этот момент я поняла, что ей тоже больно. Больно от того, что наша мать так и не смогла стать нам настоящей матерью. И что, возможно, мы никогда не узнаем, кто же был тем таинственным Дедом Морозом, одарившим нас в новогоднюю ночь...

Мама казалась такой потерянной в лабиринте жизни. Нет, она не молила о прощении и не умоляла нас о визитах. Но мы с Валей почувствовали щемящую потребность хоть немного облегчить её бремя, вдохнуть новую жизнь в её двухкомнатную квартирку, придать ей подобие уюта. Когда мы закончили, за окном сгустились сумерки. Я попросила Ярослава забрать нас из этого района, словно опасаясь, что тьма поглотит и нас. Попрощавшись с мамой, пообещав навещать её время от времени и оставив на столе те нелепые безделушки, которыми она так старалась нас порадовать, мы вышли к ждавшему нас Яру. Он явно был не в восторге от этого района, пропитанного запахом запустения и какой-то щемящей безысходности. Когда машина остановилась у моего дома, Валя упорхнула к себе, а я задержалась, чтобы подарить любимому прощальный поцелуй.

— Спасибо тебе. — прошептала я, наклоняясь и касаясь его губ. Легкое, как взмах крыла бабочки, прикосновение.

— Белоснежка, для тебя всё что угодно. — улыбнулся он, притягивая меня ближе. От этого объятия сердце затрепетало в груди, словно пойманная в тесную клетку испуганная птица.

На кухне мама с Варей пили чай, и сестра делилась впечатлениями о поездке. Мама внимательно слушала, и в её взгляде не было злости на нашу настоящую мать, лишь тихая, все понимающая жалость.

— Девочки, всегда помните, какой бы она ни была, нельзя говорить о ней плохо. Ведь она подарила вам жизнь. Просто в своё время она выбрала неверный путь, и теперь своим одиночеством расплачивается за это.

— Да уж, не такая уж она и одинокая. Пока мы с Настей выгребали помойку у неё дома, её сожитель вернулся с работы. — язвительно скривилась Валя.