После того, как ознакомительный курс наконец завершился, каждому студенту сформировали собственное расписание, исходя из того, какие успехи он проявил в процессе. Начиная с этого момента, первокурсники больше не ходили на занятия одной дружной толпой, и Диму с Адой я практически перестал видеть — пересекался с ними только в гостиной, за обеденным столом в Большом Зале, и на уроках, которые до сих пор оставались обязательными для всех. К таким относились дисциплины, слабо относящиеся непосредственно к магии — историческая география, монстрология и, конечно, аэробол, куда без него. По секрету от тренерши я узнал, что занятия по аэроболу будут проходить два раза в неделю, но меня от них, конечно же, освободили из-за того, что я и так член команды техномантов.

Единственный, с кем я продолжал тесно общаться — это Паша, расписание которого почти полностью совпадало с моим. То, что у меня получалось влет, у него не получалось так здорово, но зато у него и с остальной магией не было такой любой вражды, как у меня. Например, оказалось, что он имеет некоторую склонность к террамагии, то есть, магии управления стихией земли, а также дружит с той самой алеромагией, что не далась мне. Поэтому в те моменты, когда у него стояли эти пары, у меня нередко выпадало свободное время.

Я, конечно же, не тратил его зря. Я усиленно тренировался, чтобы достичь своей прежней формы, и перегнать ее. Ведь в этом мире недостаточно быть тем, кем я был раньше, здесь нужно знать и уметь намного больше, чтобы просто выжить и жить долго и счастливо. Надо не просто иметь сильные мышцы и гибкие суставы, надо еще понимать, как и когда этим пользоваться. Надо изучать тварей и их сильные и слабые места. Надо изучать артефакты и понимать, какие из них в какой ситуации может помочь.

А самое главное — надо этими артефактами обзаводиться, и, чем быстрее, тем

лучше.

И я обзаводился. На очередном уроке артефакторики Бурков показал, как создать магический аналог телескопической дубинки — удлинняющуюся палку. Вместо палки на самом деле мог быть любой другой предмет, суть от этого не менялась. В общем-то, это напоминало уже знакомый мне «поводок», и смысл имело похожий — палка распиливалась пополам, и две части связывались невидимой мановой нитью, которая при активации призывала одну часть к другой, увеличивая длину. Но, в отличие от «поводка», вторая часть палки до момента «вызова» не имела физического воплощения, она просто растворялась в воздухе, распадаясь на молекулы, которые оставались привязанными к первой половины.