Я улыбнулся и махнул рукой, ловя ближайшее такси.
— В Урмадан. — велел я молчаливому брюнету за рулем. Он только кивнул, показывая, что понял меня, и втопил по улицам вечернего Смекалинска.
До Урмадана мы добрались за пять минут. Не до самого университета, конечно, а до асфальтированной площадки перед главными воротами, где с утра стояли таксисты. Сейчас их не было, но завтра они снова будут на своем месте в поисках клиентов.
Я расплатился с таксистом наличкой, которой у меня все еще оставалось полным-полно, вышел из машины, и прошел через калитку в главные ворота. На секунду мне показалось, что вокруг меня лопается пленка огромного мыльного пузыря, и я приготовился к какой-нибудь новой атаке…
Но потом вспомнил, что Стас рассказывал про сигнализацию Урмадана, и решил, что это оно и было. Я же почувствовал натяжение «паутинки» между ледорубом и камнем в груди, когда протягивал «поводок» — наверное, и это что-то вроде. Только уже не паутинка, а целый защитный купол, или стена.
На улице уже стемнело, и только редкие фонари освещали внутренний двор замка, создавая небольшие светлые пятна. Фонари почему-то стояли вразнобой, а не стройным рядом, и световые пятна от них тоже были разных размеров, отчего тени между ними казались непроницаемо-черными.
Из этой тени ко мне навстречу вышли пять знакомых фигур.
Глава 16 USB здесь
Хромов, Разумовский, Марипосов, Ватрушкин и Укропов. Это просто бинго какое-то! Вся шваль первого курса объединилась в одну ультрамегашваль и решила, что это-то уж точно поможет сладить со мной!
— Вы только посмотрите. — ухмыльнулся я, глядя на них. — Здесь все. Никита, Стас, Гена, Турбо и Дюша Метёлкин. А где ведущий?
— Что он опять несет? — тихо спросил Ватрушкин у Хромова, но в в ночной тишине его было отлично слышно.
— Не знаю, наверное, от страха у него в голове помутилось, — ответил Хромов, вовсе не стараясь говорить тихо.
— И он правильно делает, что боится, — добавил Разумовский. — Ведь сейчас рядом нет никого взрослого, кто мог бы его защитить.
Я улыбнулся и едва сдержался, чтобы не засмеяться в голос. Обидятся еще, развернутся и уйдут… А я уже настроился потрепать их как следует — братья Карабасовы как-то слишком уж быстро кончились, я только-только успел во вкус войти…
— Ну что, псина? — Хромов вышел вперед, его ухмылка попала в свет фонаря. — Догавкался? Тебе повезло, что я сегодня добрый. И от своей доброты душевной один раз позволю тебе избежать проблем. Просто вылижи мои ботинки, и, так и быть, я перестану обращать на тебя внимание.
Я посмотрел ему в глаза, но в них не было ничего, кроме самодовольства и презрения.