Но я и не собирался перехватывать Хромова. Мне нужно было, чтобы он думал, что я попытаюсь это сделать. На самом деле я снял одну ногу с доски и катнул ее по рампе вверх, к кольцам. И теперь я не вкладывал в нее ни капли силы.

Доска скользнула по воде, как по льду, и вылетела за пределы рампы, на мгновение зависнув в верхней точке прямо напротив самого большого кольца.

И в этот момент в нее ударил мяч, брошенный Хромовым! Он отбросил доску прочь, но и сам отлетел вниз.

А там его уже подхватил я на новой доске, которую выхватил все из той же пирамиды с инвентарем. Там этих досок было полным-полно, ведь никто их не брал.

Набрав разгон одним мощным толчком ног и маны, я подхватил мяч, отскочивший от земли, вылетел из рампы на уровень колец и так же аккуратно, как и в первый раз, положил гол в самое маленькое из них.

— Сукин сын! — закричал Хромов, подкатываясь ко мне, его голос был полон ярости и недовольства. — Это нечестно! Почему ты так играешь⁈ Играй нормально!

— Я играю по правилам, — спокойно ответил я. — В правилах сказано, что можно пасовать от любых поверхностей. Доска — это поверхность. Я не виноват, что ты решил отдать пас мне, и от моей же доски.

— Нельзя использовать другую доску! — его голос звучал как рёв, полон отчаяния и злости. — Надо играть на одной и той же!

— Этого в правилах не было, — я широко улыбнулся, видя, как Хромов буквально слетает с катушек. — Ты что, на ходу их придумываешь?

— Не строй из себя идиота! И не цепляйся к словам! — орал взбешенный Хромов, сжимая кулаки так, что пальцы побелели от напряжения. — Ты все прекрасно понимаешь, так что хватит паясничать!

— Паясничаешь только ты, — я сменил тон, добавив в голос металла. — Как я уже сказал, мужчины держат свои слова. Если ты не готов играть по тем правилам, которые сам же предложил, ты не мужчина, а истеричная девчонка. Хотя, судя по твоему поведению, ты и есть истеричная девчонка.

Краем глаза я заметил движение за стеной дождя — кто-то из студентов заметил, что нас нет, и решил выйти под дождь, чтобы выяснить, что происходит. Мелькнула ярко-рыжая шевелюра — то ли Паша Красс, то ли та рыжая первокурсница, которую я принял за его сестру. Остальных не было видно, но их явно там было много — я буквально чувствовал, как на нас с Хромовым скрестились десятки посторонних взглядов.

— Я тебе покажу, кто тут истеричная девчонка! — еще раз подтвердил мои слова Хромов.

— Маме своей покажи, пусть она тебе ремня всыплет, — я покачал головой. — Я выиграл два очка. Мы закончили.

— Нет, мы не закончили! Мы договаривались не на два очка, а на три раунда! Впереди еще один раунд! Или ты не держишь свое слово⁈