Активировав компас, я направился туда, куда он вёл. Минут через пятнадцать ходьбы, стрелка стала крутиться. Ага, значит искомое либо надомной, либо подомной. Ну, сверху только крыша, значит идем вниз.
Пройдя до обнаруженной ранее лестницы, я спустился на этаж ниже, и направился к тому месту, над которым стрелка компаса крутилась. По дороге я заглядывал в камеры, и здесь они тоже были пусты. Как и камера, где стрелка закрутилась. Пришлось возвращаться, и спуститься ещё на этаж ниже.
Вот тут уже были узники. Все встреченные камеры были обитаемы. Измождённые, в состоянии апатии заключенные, молча сидели и лежали на своих парах. Кто-то хрипло дышал, кто-то постанывал, но тишины не было. Невидимый, я проходил мимо камер, заглядывал в них, и понимал, что большинство из них на грани безумия. Или уже перешагнули её.
Беллатрису я узнал по воспоминаниям о фильме. Темноволосая женщина, одетая в мешковатое платье из грубой ткани, с грязными, спутанными волосами, не двигаясь смотрела в узкое окно. Казалось, что её не волнует давящая атмосфера Азкабана. А может так и есть. За столько лет она могла и привыкнуть.
Я трансфигурировал решётку двери, увеличив одну ячейку так, чтобы можно было свободно пройти, потом шагнул в камеру и снял отвод взгляда. Белла обернулась на шум, и вскочила на ноги. Не обращая на неё внимания, я подошел к лежанке, положил на неё вынутый из пространственного кармана карандаш, и отменил трансфигурацию. Карандаш быстро вытянулся, набрал объём, и превратился в труп женщины. Его я изъял из морга. Ранее эта дама обитала в трущобах, среди других бездомных, и оказывала сексуальные услуги за еду и алкоголь. Вот и траванулась чем-то некачественным.
Я достал из рюкзака флакон с оборотным зельем, модифицированным с помощью энергии жизни для воздействия на труп, и, бросив в него волос из головы Беллы, взболтал. Потом влил его в рот трупа.
Под воздействием энергии жизни, включился глотательный рефлекс, и зелье попало в желудок, который тоже стал подавать признаки жизни. После этого волна изменений прошлась по трупу, превратив его в заключённую Лестрейндж. Точно отмеренная жизненная энергия иссякла, и труп снова стал мёртвым.
Белла во все глаза смотрела на мои действия, но ничего не говорила.
— Давай сюда свою дерюгу, — протянул я руку к женщине.
— Но я…
— Только не говори, что оно для тебя что-то значит. Или тебя волнует то, что под ним ничего нет?
— Не то, что бы совсем ничего. Но волнует.
— Хе. Ладно, держи, — и протянул ей точно такой же, но только что трансфигурированный балахон.