Ну, о заклинаниях потом. Что же до парселтанга, то в словаре присутствовали шаблонные образы. И я могу без всякого дара и шипения отправлять их змеям. Но остается проблема с обратной связью. Ладно, оставлю пока как есть. Хотя. Что если перенести этот дар на амулет-переводчик. Это должно быть не сложно. Жаль, что такого у меня с собой не было. Надо будет после Рождества прихватить из дома.
Такие амулеты дед тоже делал. Но сложность была в том, что для их изготовления надо было знать тот язык, с которого амулет будет переводить. И ещё общая проблема недолговечности для большинства современных артефактов.
Я, обучаясь на артефактора, уже умел делать такие амулеты. И даже учу дополнительные языки. Сейчас, кроме русского и английского, я знаю немецкий и французский. Но, думаю, в перспективе, выучить не менее двадцати основных языков мира.
23 декабря 1977.
Барти сидел напротив камина. Впрочем, в этом не было ничего нового. Удивляло то, что в руке у него, вместо привычной книги была бутылка пива. И не той сладкой бурды из Хогсмида, а нормального темного Портера, которое чаще всего пьют в известной нам общине хиппи.
Парень не отрываясь смотрел на пламя, а на его застывшем лице не читались никакие эмоции. Я присел в соседнее кресло, скрыл нас усиленным полем отвода внимания, и, немного подождав, спросил:
— Расскажешь?
Барти ответил не сразу, но я и не торопил. Тот шторм эмоций, который, он прятал за маской спокойствия, надо было хоть как-то унять.
— Мама болеет, — сдавленным голосом сказал Круч. Я промолчал. Он всегда так. Сначала скажет что-то, потом оценит по собеседнику, насколько понятна была его фраза, а потом говорит более подробно. — Отец написал, что это Драконья оспа. Но, мама шла на поправку, и уже осенью должна была выздороветь. Значит что-то другое. И мне кажется, что именно про эту болезнь упоминалось в твоем сне. Я ведь раньше и не особо верил. Можно сказать, играл в увлечение учёбой. Нет, учиться мне действительно нравится, но я это делал несколько демонстративно с уклоном в колдомедицину. Теперь же всё стало настолько серьёзно, что я боюсь. Боюсь не справиться. Ведь я знал о болезни заранее, и моя неудача будет означать, что я плохо подготовился. А это, можно сказать, все равно, что я сам убил свою маму, — Крауч приложился к горлышку своей бутылки, и в несколько глотков допил пиво.
— Понятно. Рефлексируешь, — подытожил я. — Друг мой, Барти, что я могу тут сказать? Наверное, только то, что у тебя нет права на неудачу. Разве что, могу обещать свою помощь. Тем более, в случае, если это именно Драконья оспа, то с большой вероятностью я знаю как смогу помочь. И ещё добавлю, что у тебя есть около четырёх лет. Так что, все в твоих руках.