Особенное внимание братьев привлекли упражнения мастеров боевых искусств Кореи — тхэквондо и хапкидо, Михаил даже попросил организовать для себя небольшой вводный курс в хапкидо, что и было сделано в кратчайшие сроки. А через два дня на транспорте из Владивостока прибыли двое известных людей из России — живописец Василий Верещагин и литератор Максим Горький. Их привлекла дальневосточная экзотика и возможное начало боевых действий. Георгий пригласил обоих на ужин в гостиничном ресторане — все же не каждый день в этом захолустье происходит что-то новое.

— Рад познакомиться с вами, — пожал Георгий руки им обоим, — отец, насколько я знаю, встречался с вами несколько раз, а я пока что нет…

— Мы счастливы видеть вас в добром здравии, — ответил за обоих более разговорчивый Горький. — Как поживаете на корейской земле, ваше величество?

— Спасибо, неплохо, — не стал распространяться на эту тему император, — давайте лучше поговорим о ваших планах… у вас же есть какие-то планы на будущее?

— Конечно, ваше величество, — вступил у разговор Горький, сильно налегая на буквы О, — в первую очередь хотелось бы узнать немного больше о Корее и Японии… ну а во вторую очередь, конечно, что-нибудь написать о военных действиях, они же ведь тут скоро начнутся, если я что-то понимаю в этой жизни?

— Ну да, Алексей Максимович, — Георгий прочитал перед встречей краткую справку об обоих собеседниках, поэтому имена и отчества их называл безошибочно, — вы понимаете в жизни достаточно много. Но вот относительно боевых действий я пока не могу ничего сказать ни в утвердительном, ни в отрицательном смысле — все, как говорится, в руках божьих.

— Хорошо, — не стал спорить Горький, — тогда поговорим об искусстве, если вы не возражаете.

— Конечно, не возражаем, ваше величество, — оживился Верещагин, услышав знакомое слово, — если не секрет, вы знакомы с моим творчеством?

— Помилуйте, Василий Васильевич, — усмехнулся Георгий, — да кто же в России вас не знает? Апофеоз войны, Смертельно раненый и это… где отрубленная голова — это, по-моему, на первых местах среди изобразительного искусства в России. Скажите, а вы сами видели эти отрубленные головы или по рассказам очевидцев написали?

— Сам видел всего один раз, в Бухаре, — смущенно признался художник, — там они висели на ограде Ляби-Хауз, это площадь такая в центре, а на ней два медресе и ханаку…

— Ханаку? — не понял император.

— Это что-то вроде русских часовен, — пояснил Верещагин, — на местном наречии — суфийская обитель. И как раз на ограде этой вот обители и висели штук пять голов… русских, кстати, только две было, остальные азиатские.